— Хорошо, — Бет поднялась. — Считай, что я уже послала Андреа и Белль к Анибале, а сама бегу к Керету.
— Умница.
Уже у самой двери он тихим окликом остановил Бет.
— Странно, что ты не просишь меня сохранить жизнь Суне.
Бет намотала на палец прядь волос.
— Без обид, — сказала она, — Но когда ты в последний раз попытался сохранить ему жизнь, закончилось зверским избиением и мучениями на полдня. Я не вижу смысла просить за него. Ты все равно поступишь так, как тебе покажется правильным.
Первое, что она услышала, выйдя из карта — отдаленный ритмичный грохот. У морлоков прекрасное чувство ритма, и они любят на досуге колотить во все, что гремит, звенит и громыхает, оттачивая это умение до уровня искусства. Некоторые туртаны просто позволяют морлокам так развлекаться, некоторые принимают в этом самое живое участие: сочиняют хаки, отбирают особо искусных барабанщиков и репетируют с ними, составляют целые оркестры из разнотонных барабанов и разнообразных громыхалок. Когда «гераклы» идут в бой, двое-трое непременно бьют в барабаны, а нет барабанов — так вся братия топает и стучит в лад прикладами о доспех, выкрикивая хаку. На противника, даже крепкого нервами, это производит впечатление. Несущие караул у входа Бессмертные ощущали, как минимум, раздражение.
— Они часами стучат и орут песни, — пояснил капитан, ответственный за оборону участка. — Заняться-то мерзавцам нечем больше. Как только сами с ума не сходят от грохота и крика… — он с опаской покосился на Роланда и Оливера, сопровождавших портшез. — Вы думаете, разумно брать их с сбой туда? Я бы лучше дал вам людей для охраны.
— Боитесь, что они примкнут к восстанию?
— Честно говоря, я не знаю, чего ждать. Никто не думал, что это возможно. Что морлоки однажды… Теперь мы готовы ждать чего угодно. Может, они начнут приносить в жертву младенцев или изучать философию или устраивать фейерверки… Что творится в этих черепушках с гребнями? Потому-то я и думаю…
— Меньше думай, — послышался сзади голос полковника Ольгерда. Бет повернулась и поприветствовала начальника Бессмертных коротким поклоном. Тот ответил военным салютом и вновь обратился к стоящему навытяжку капитану: — тайсёгун знает, что делает. Если он прислал сюда для переговоров свою племянницу в сопровождении морлоков, то никакой опасности он не видит.
«Ха. Мне показалось, или ты на мне оттачиваешь свой сарказм, старичок?»
— …Или просто считает, что засевшим в порту ублюдкам стоило бы посмотреть на то, как должны вести сея настоящие, помнящие свое место, морлоки. Одним словом, включи матюгальник и скажи этим звонарям, что с ними желает вести переговоры Государева невеста.
Капитан отсалютовал и включил громкую связь.
— Порше Раэмон! Здесь Государева невеста, сеу Элизабет Шнайдер-Бон, и она хочет вступить с тобой в переговоры!
Несколько минут ожидания — наверное, кто-то бегал докладывать — и Бет услышала голос самого Рэя:
— Пропустите фрей О’Либерти. Мы будем очень рады ее видеть.
Капитан кивнул и провел Бет за баррикаду.
Это была еще баррикада, устроенная Бессмертными: бронещиты, укрепленные прессованными стеклобетонными блоками. Дальше — «ничья земля», просторный коридор, где, не толкаясь, могут разойтись десятки человек. И в десятке метров впереди — баррикада морлоков: первая линия укреплений из каких-то ящиков. Роланд и Оливер тут же шагнули вперед, прикрывая госпожу собой. За баррикадой они распределились иначе: один спереди, один сзади.
Баррикаду устроили в виде небольшого лабиринта: взяв первую линию, атакующие оказались бы в узком коридоре, простреливаемом со второй линии. А над ней возвышалась третья. Двое суток с момента взятия глайдер-порта, морлоки потратили не только на барабанный бой.
Два морлока сидели на третьей линии баррикад, похожие на живых горгулий. Бет улыбнулась им, но зеленовато-бронзовые лица остались неподвижны. Бет не могла понять выражения этих лиц, этих золотых глаз с вертикальными зрачками — и лишь миновав третью линию, за которой десятки живых горгулий смотрели на нее с тем же выражением, сидя на кранах, платформах, крышах глайдеров, она поняла — благоговение.
Рэй стоял прямо напротив выхода. Или сидел? Словом, располагался в шагающем погрузчике, опираясь локтями на край панели управления и свесив наружу хвост.
Он улыбался во весь рот — но Бет сразу заметила, как он похудел, насколько он бледен по сравнению с остальными морлоками, и что хвост у него в бинтах, а руки в лубках. Во рту у нее пересохло.
— Рэй, — она облизнула губы, рот наполнился ягодным запахом помады с каким-то синтетическим привкусом. — Рэй, я… так рада тебя видеть.
Шагающий погрузчик качнулся навстречу, дважды переступил железными лапами. Рэй коснулся пальцами протянутой руки.
— Я тоже, фрей Элисабет. Я тоже. Как там Дик?
— Я мало знаю. Его держат в тюрьме для знатных особ и дядя говорит, что лечат и не обижают…
— Лечат?
— Он сильно ударился во время боя. Если мне сказали правду, ему нужно только отлежаться.
— Слава Богу, фрей Элисабет. Слава Богу. А что с вашей матушкой?