— Шнайдерам крышка, — согласилась Шана.
— А может, этого и хочет твоя бабушка? Шнайдеры — это ведь не то же самое, что Дом Рива, так?
— Нет, — Шана решительно выставила руку. — Ни в коем случае. Я… Словом, в душе я сидела среди ночи не просто так. Я была на связи, и меня предупредили, что вот сейчас… Этот человек не мог предупредить меня раньше, он очень хорошо законспирирован, я даже не знаю, кто он такой. Но если бы сверху он получил приказ тебя отдать, он бы не стал предупреждать меня.
— А если бы… тебя схватили тоже?
Шана склонила голову набок и пожала плечами.
— Ран, любой синоби знает, что он — расходный материал. Вроде этого. На, держи, — на колени Дику полетел пакет одноразового мужского нижнего белья.
— И ты с этим… миришься?
— А что я могу сделать?
Дик скрипнул зубами.
— Когда-нибудь сюда придет Империя, вашу гнусную контору разгонят, и ты сможешь зажить как человек.
Шана засмеялась и, сев на кушетку, начала осторожно надевать на Дика носки.
— Что, свобода гемов утомила, теперь ты решил побороться за свободу синоби?
Дик покраснел и снова вперился в видеопанель.
— Если бы Сога и Кимера сцепились над моим трупом, это не продлилось бы долго, — заключил он после минутного молчания. — Максим Ройе — человек… рациональный. Он бы скоро уговорил Огату не делать глупостей. И главное — Шнайдер не стал бы рисковать своим положением и Бет. Меня бы убивали, а не брали живым, и… уж с этой-то задачей справились бы наверняка. Нет, живым я был нужен только Кимера.
— И все еще нужен, — напомнила Шана. — И все еще живым. Так что нам нельзя оставаться здесь долго. Мы бы могли уйти прямо сейчас, а ты, придурок, искалечил себе ноги! Теперь ни одна обувь в доме на тебя не налезет!
— Налезут. Сандалии.
— Да кто же ходит по улицам в сандалиях?
— Монахи. Буддийские монахи.
Шана открыла было рот, чтоб возразить, но вместо этого прикусила ноготь и задумалась.
— Знаешь, — сказала она, поразмыслив. — Твоя придурковатость временами граничит с гениальностью. Где-то здесь была машинка для стрижки.
Дик сидел уже к ней спиной, поджав ноги под себя и, погруженный в поток информации, как-то пропустил мимо ушей последнюю фразу. Доносящееся из ванной жужжание тоже не отвлекло его, и только когда Шана обернула ему шею полотенцем и велела не двигаться, он встрепенулся.
— Эй, ты что делаешь?
— Я делаю из тебя очаровательного монашка.
Дик развернулся вместе с креслом и перехватил ее руку. Посмотрел на ее голову и проговорил:
— Оро… Знаешь, тебе даже это идет. Тебе, кажется, вообще все идет.
— Комплименты потом, сначала дело.
— Да куда ты торопишься?
Шана опять опустилась на кушетку.
— Ран, монахи — это чудная идея. Они просят подаяние везде, и их просто никто не замечает. Лысая башка и «три одежды» — это все равно что шапка-невидимка.
— Ну, налысо ты все-таки не побрилась, — Дик осторожно потрогал коротенькую густую щетинку на голове Шаны.