— Когда мне понадобится мнение шлюхи, — склонился к нему Нуарэ, — я так и скажу.
— Это касается и тех шлюх, которым вы служите? Или их мнение вы цените?
Нуарэ секунды полторы стоял как жена Лота — но мгновенно взял себя в руки и повернулся к Ройе.
— Макс, ты меня разочаровал. Прием старый как мир и дешевый — ты вызовешься секундантом, а поскольку вызов прозвучит от меня — твой бесталанный брат выводится из-под вендетты … Но неужели тебе не жаль этого сопляка? У него ведь нет и четверти шанса против меня.
— А ты собираешься его вызвать — или струсишь? — усмехнулся Ройе.
— Я хочу обойтись без посредников. Давай драться с тобой.
— Прекратите немедленно все! — крикнула Баккарин.
— А ну, разговаривайте со мной! — одновременно с ней крикнул Дик, и, поскольку он дернул Нуарэ за рукав, его обращение возымело больший эффект.
— О чем с тобой разговаривать, щенок? — Нуарэ оттолкнул его. — Ты — фоска, да еще и битая к тому же. Ученики моего ученика меня не интересуют.
— Поэтому вы меня дразнили и оскорбляли Баккарин? Вы думали, что я ничего вам не сделаю, да? Что вы можете спокойно трепать тут языком? Пойдите поболтайте им в кошелке госпожи Джеммы, если не хотите отвечать за свои слова. А среди мужчин вам придется за ним последить, или ответить. — Дик схватил со стола бокал и плеснул Нуарэ в лицо. — Помойте свой грязный рот. А уж вызовете ли вы меня после этого — сами решайте.
— Хорошо, — Нуарэ вытер лицо салфеткой. — В ночь Сэцубуна драться нельзя, но этим утром я к твоим услугам. Чтобы ты никуда не делся до утра, я думаю устроить тебя в нашей гостинице.
Нуарэ щелкнул пальцами — и как из под земли появились два боевых морлока.
— Отведите этого попугая вниз. Ройе, ты будешь его секундантом?
— С удовольствием.
— Моим будет Дормье, — Нуарэ вздохнул. — Чем ломать такую идиотскую комедию, лучше бы ты научил своего брата драться.
— Я не хочу, чтобы он испортил руки.
Итак, базарный скандал состоялся — и по его итогам Дик оказался именно там, где нужно — во внутренних помещениях Дома Белой Ветви, в подвальной тюрьме, через две секции от цели.
Свет опять погас. Дик прянул к решетке, держа в руках еще одно мишурное ожерелье. Вцепился в прутья, прижал бусины серебристыми зажимами для волос. Морлоки, конечно, заметили его движение — но остались на месте. Что он мог сделать?
— Простите меня, — сказал он. — Простите, ребята. Я все объясню. Потом. Скоро.
Он закрыл глаза, задержал дыхание — и тут снова включили свет. Дик едва не обжег руки, еле успел их отнять. Серебряные зажимы раскалились мгновенно, пирошнур вспыхнул, юноша прилепил к лицу мембрану и ждал секунды три, пока ослепительно-белый мир по ту сторону век снова станет красновато-желтым.
Раскрыл глаза.
Оба морлока лежали на полу. «Бусины», нанизанные на пирошнур, содержали токсин, который высвобождался при горении. То, что он раскрошил и спустил в канализацию, было штукой гораздо более безобидной — строительный реагент. При контакте с аммиаком он превращал всю наличную жидкость в коллоид, который в течение нескольких минут застывал монолитом. Подобно льду, он расширялся при застывании — и результаты обещали сказаться в самое ближайшее время. Впрочем, Дик не должен был дожидаться этих результатов. Его задача — покинуть тюремную секцию.
Удар ногой по решетке — перекаленный металл прутьев осыпался в месте крепления пирошнура. Дик выбрался наружу.
У морлоков, что стерегли временно заключенных, оружия не было — к чему, они сами оружие ходячее. Но смотритель тюремного блока был вооружен легким плазменником и флордом, которые быстро перешли в собственность юноши. Смотритель не возражал, поскольку тоже успел вдохнуть токсина.
Дик забрал у него и карточку, открывающую двери. Подтащив труп к терминалу управления, просканировал руку и глаз, отменил блокировку, а газовую тревогу не стал отменять. Чем дольше переборки между тюремным и хозяйственным блоками останутся наглухо задраенными, тем больше свободы для маневра.
Токсин — не газ, а пыль, и вскорости уляжется на пол, тюремный блок легко будет обеззаразить. Часть этой отравы осела на одежде Дика, но юноша не спешил избавляться от карнавального костюма. Это нужно будет сделать непременно — но потом, когда позади окажется коридор, соединяющий тюремную секцию и секцию управления энергией.
В этом коридоре находились два коса, которые слушались только членов семьи, начальника службы безопасности, его сына и своих проводников.
Дика провел мимо них Нуарэ-младший, заносчивый парень примерно тех же лет, что и Габо. Он понравился Дику значительно меньше, чем благородные животные.
Они был очень велики, каждый — вдвое больше Динго. Два центнера смерти, упакованной в золотистый мех с коричневыми подпалинами. Пока Дик не увидел, что тюремный блок стерегут морлоки, он думал, что косов будет жальче всего.
Дик прошел по коридору, ведущему к системам жизнеобеспечения, свернул за угол и, перекрестившись, снял с шеи последнее ожерелье — тоже на пирошнуре. Раскусил и разжевал четыре бусины, прилепил образовавшейся массой пирошнур к стене, поставил огонь на широкое рассеивание, зажмурился и выстрелил.