— «Представь меня как евнуха ему…» А что такое евнух?
— М-м… в давние времена, — начал объяснять Торвальд, — чтобы дольше сохранить красоту и детский голос мальчиков, им иногда отрезали…
— Понял, это здесь называют «кургар», — Дик сжал губы почти до белизны. — Ладно, посмотрим, что там дальше.
Он почитал еще и вздохнул с несколько более смягченным выражением лица.
— Мне это совсем не нравится, сэр, но раз так надо, я сделаю.
Когда он вернулся и объяснил господину Бадрису, зачем его вызывали, эколог неожданно оживился и набрал код рубки.
— Господин Нордстрем, я тут услышал, что вы намерены развлечься постановкой «Двенадцатой ночи»… Так я хочу спросить: вакантна ли все еще роль дядюшки Тоби?
Однако первая же репетиция в пустой столовой показала, что не так все просто. Дик добросовестно выучил текст, но произносил его с таким видом, что Стейн, взявшийся за режиссуру, готов был биться головой в переборку:
— Эта Виола сейчас зарежет любого, кто попробует улыбнуться! Мы ставим комедию, Ран. Ко-ме-ди-ю! Люди будут смеяться. И что, ты каждый раз будешь столбенеть?
— Извините, сэр. Я, наверное, плохой актер.
— Это дело наживное, — не сдавался Стейн. — Нужно только работать. Как можно больше!
— У нас всего-то две недели, — напомнил Торвальд.
— И за эти две недели нужно выложиться как следует! Ран, давай, напрягись — у нас ведь нет близнецов, кроме тебя!
— Он и так напряжен сверх всякой меры, — пробормотал Бадрис.
Дика вдруг осенило. Он понял, как избавиться от этого унижения.
— Но у нас есть близнецы!
— А ведь верно, — Бадрис приподнял брови. — Тридцать шесть человек…
— Гемы? — сообразил Торвальд. — Хмм, а почему нет.
— Ох, сомневаюсь я, что гемы смогут изобразить нам Себастьяна и Виолу, — качнул головой Стейн.
— Не попробуем — не узнаем. Ран, приведи сюда трех-четырех самых молодых и сообразительных.
Дик привел Черпака, Клёпку, Гамбу, Твердого и Умника. Торвальд начал объяснять задачу.
— То, что мы делаем — это игра, где каждый представляет какого-нибудь героя давней истории. История — про парня и девушку, брата и сестру, которые попали в кораблекрушение. Каждый думал, что другой погиб, но на самом деле выжили оба. Они попадают в одну страну, где не знают никого, и там все постоянно ошибаются, принимая одного за другого. Это очень смешно, поэтому истории зовется комедией. Нам нужен кто-нибудь, чтобы сыграть этих парня и девушку.
— Но мы никогда не занимались этим, сударь, — Умник с перепугу чуть не упал в ноги Торвальду. — Мы не можем обманывать людей!
— Это не обман, — начал объяснять Дик. — Обманом это было бы, если бы мы и вправду пытались сойти за других людей. Но на самом деле все всё знают, а стало быть — это искусство, а не обман. Послушай:
— разве люди так разговаривают? Это стихи.
Гемы переглянулись.
— Мы должны будем говорить стихи? — Гамба выглядел не просто озадаченным — напуганным.
— Иногда, — пояснил Торвальд. — Давайте, попробуйте. Скажите:
— Все вместе? — удивился Умник.
— Нет, конечно же. По очереди. Я буду подсказывать.