— Что еще он понял? — Рихард сжал подлокотники.
— Что здесь хватит людей, готовых на отчаянные действия. Что нужно опереться именно на людей — гемы не годятся для таких дел. И что его чуждость, его одиночество, независимость от кланов и партий, ему в этом деле могут помочь, а могут помешать — смотря как себя поставить.
— А чего он не понял?
— Он не понял… ещё не понял… того, что такое Клятва. Ему пока что кажется, что ради какого-то вполне абстрактного понятия — например, справедливости — Клятву не только можно, но и нужно пересмотреть. Заметь — не нарушить, а пересмотреть.
— Весьма… наивно, — усмехнулся Шнайдер.
— Конечно. Было бы очень странно встретить человека шестнадцати лет, смотрящего на вещи иначе. Он держится наивных мнений, это естественно. Но он прекрасно понимает, что эта естественность служит ему защитой, — с этими словами Кордо протянул Шнайдеру мнемопатрон.
— Он знал, что ты его пишешь?
— Наверняка. Но когда он не знал, он говорил то же самое.
— Интрига, построенная на искренности. Любопытно, — Шнайдер подбросил и поймал патрон. — Где он теперь?
— Я же сказал: не знаю. В городе есть полдесятка мест, где он может отлежаться во время этой суматохи — а может быть, он уже покинул город. Но он не исчезнет. Он не для того так громко заявил о себе, чтобы исчезнуть… Ты же не думаешь, что убийство Яно было просто всплеском благородной ярости?
— Я думаю, что это был заказ. С исполнителем рассчитались не деньгами, но это был заказ.
— Даже если так — стиль исполнения говорит о многом. Не каждый наемник приходит с открытым лицом и оставляет как есть записывающие устройства. Он не собирается искать людей, которым он будет нужен. Они сами будут искать его. И когда найдут — ты будешь знать, кто готов пойти против тебя.
— А ты поспешил сюда, чтобы засвидетельствовать, что ты на моей стороне?
Александр Кордо встал.
— Я не хочу гибели дома Рива. Думаю, в этом мы согласны.
Дик настоял на том, чтобы купить подержанную одежду, оборудование и все остальное — новое, сказал он, слишком бросается в глаза. Но к выбору подошел придирчиво, тщательно осматривая и термокостюм, и плащ, и обувь, и рюкзак, и спальник.
— Ты так веришь этому полицейскому? — спросила Рокс.
— Если нас возьмут с его картами, — Дик подогнал застежки ботинок, чтобы голенище плотно охватывало ногу, — то быстро выйдут на него. Нет, в нем я уверен. Другое беспокоит.
Он потрепал Динго за ушами. Кос заворчал — ему не хотелось оставаться. Он успел привыкнуть к четверке Аквиласов, но это было совсем не то, что Рэй. Морлок тоже был недоволен — ему не нравилось снова, пусть даже номинально, делаться рабом. Если бы роль «хозяина» досталась Дику — он бы стерпел это куда легче, но «хозяином» был Габо Пуля — по той же причине, по которой Динго оставался в Салиме. Юноша, кос и морлок —
троица, которую успели узнать и будут искать. Он бы и Рэем не рисковал — но люди, к которым он собрался, Рэя знали, а его и Пулю — нет.
Дик снял подогнанные ботинки и забрался с ногами на постель.
— Я не знаю людей, — сказал он. — Я знаю несколько человек, но не знаю людей.
— Да, — Рокс прекрасно понимала, о чем он.
Он жадно, запоем читал все эти дни. Он набил патронник всеми данными об истории дома Рива, что нашлись в библиотеке Кордо. Все о совсем недавней и нынешней политике. По мнению Рокс, чтения ему хватило бы не десять лет вперед — но чем больше он читал, тем больше раздражался, не находя того, самого главного — как ему казалось — что стало бы ключом к пониманию людей Рива. И Рокс сомневалась, что сможет найти. Слишком он был другим.
Она вспомнила просторную пещеру, освещенную только рабочими налобными фонариками, наполненную высокими голосами гемов, сливающимися в странном ритме, звон бубенчиков, сделанных из… черт знает из чего — банки, жестянки, проволока… И вдохновенное лицо юноши. Совсем, совсем другое лицо. Она тоже пыталась найти источник этого вдохновения — и, как ей казалось, столь же бесплодно.
— Дик, а почему ты никогда не рассказываешь мне то, что рассказываешь гемам?
Он удивился и смутился.
— Ну, вы… ты же образованная, Рокс. У тебя есть Библия, я знаю. А у них нет. Ты что, думаешь — я рассказываю что-то особенное? Нет, я просто пересказываю Евангелие и объясняю, что непонятно.
— Ну, хорошо. Пусть это пересказ, — Рокс села с ним рядом. — Но ведь я это читала, Дик. И нашла больше вопросов, чем ответов. Ты объясняешь им, что непонятно — а мне?
Дик распрямился с заметным усилием.