– А как там? Внутри?
– Странно там. В одни словно тянет. А вот в другие и за кучу бабла лезть не хочется.
– Ба-Ба-Ла? А что это такое?
– Деньги, мани, монеты. Поняла?
– Монеты? А зачем они тебе?
– Ну блин, ты спросила!.. Чего-нибудь полегче спроси.
Что Машка и сделала.
– Последний хозяин Долм-И был целителем, да?
– А мне откуда знать? Может, и был.
– Ты тоже был целителем.
– Почему был? Я и сейчас…
– Сейчас ты ларт. Без хозяина.
Надоел мне этот базар. Про хозяина. И вооще…
– Знаешь что, Машка! «Спать» была команда!
Она затихла.
А я еще раз глянул на каменный «скворечник». Здорово он напоминал крымский дольмен. Вообще-то все эти домики похожи друг на друга. Как по одному проекту деланные. Или как дети одной матери и одного отца. А эти – прям близнецы-братья.
Солнце светило на стену, ту, что со входом. Но заходить внутрь мне не хотелось. Может, потом. Как-нибудь. Когда «пробки» там не будет.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
– Легкого пути, мин.
– И тебе легкого пути, миной, – отозвалась Машка на приветствие.
Это я так думаю, что приветствие. Надеюсь. Не хочется, чтоб после ее слов началась реальная кабацкая разборка. Не то у меня настроение. Да и запахи вокруг очень уж аппетитные. Я невольно сглотнул, и брюхо тут же громко заурчало, напоминая, что последние дни я пихал в него всякую дрянь. Подножный корм, можно сказать. В другое время я бы и не глянул на такое, но когда в пузе пусто, то и горелый прошлогодний орех жратвой покажется. Другие пункты нашего походного меню лучше не вспоминать.
Сытый человек отличается большей брезгливостью и разборчивостью. Но пара недель строгого поста – и он сжует что угодно, не заморачиваясь вопросами: «Кого это я ем? И почему без соуса?»
Машка за эти дни превратилась в ходячие мощи. Я тоже не оброс жиром.
И доказывать сейчас, что я круче крутых яиц, не было ни малейшего желания.
Наверно, кто-то наверху очень любит меня: ничего и никому доказывать не пришлось. Даже когда хозяин кабака обратил на меня самое пристальное внимание.
– Легкого пути, миной. Рад тебя видеть.
Я промолчал. Только кивнул. А чего тут говорить? Мол, я тоже рад и все такое?.. Так это по моим голодным глазам видно. Похоже, кабатчик разглядел в них чего-то еще.
– Ты сильно изменился, миной Рид. Я не сразу узнал тебя.
Я тоже не мигом сообразил, что «миной Рид» – это я. Бывает. Иногда мои мозги включаются быстро, но бывает и по-другому: будто пью по утрам тормозную жидкость. Вместо кофе.
Здоровяк-кабатчик радовался моему появлению. Очень активно. А я молча улыбался. Сказать ему, что он обознался? Ага, щазз… Вот только обед сжую и завещание напишу.