Машка промолчала, только покосилась на мою правую руку. С ладони так и не сошел след листа. Я вот почти забыл о нем. Не болит, не мешает – ну и ладушки. Некоторые с родимым пятном живут. На лице. И ничего. А у меня – вроде как след от ожога. Старого. Не сразу и заметишь, если не знаешь, где смотреть.
– Слышь, Машка, надеюсь, хозяин не обидится, что мы на его дом глазели?
– Кто?
– Ну чарутти, что живет там.
– Чарутти не живут в Долм-И.
– Да? Тогда на фига им этот дворец?
– Чтобы умереть в нем.
– Подожди-подожди… – Я закинул руки за голову, потянулся. Хорошо так, аж глаза закрываются. – А кто мне говорил: «…прожив одну жизнь, они меняют облик…» – и все такое?..
– Я говорила. Только…
– Ну-ну…
– Не все чарутти изменяются. Те, кто не хочет или не может, приходят умирать в Долм-И.
– Ага И дверь за собой закрывают.
– Откуда ты знаешь?!
Машка присела, склонилась надо мной. Глазищи огромные. И светятся. Днем.
А это что-то новенькое. Не припомню, чтоб она такое прежде делала
– Пошутил я. Пошутил. Чего ты так перепугалась?
– С этим не шутят, ларт.
– Ладно, не буду больше.
– Ларт…
– Чего тебе?
Так не хочется открывать глаза. А Машка аплодирует. Пока тихо и редко. Вроде как шепотом. Но с нее станется и овацию устроить.
– Ларт, уходить надо.
– Зачем?
– Мы слишком близко к Долм-И. Я не знаю, что это за место и…
– Нормальное место. Тихое, спокойное. И совсем рядом с дорогой. Странно.
– До пожара его видно не было. И теперь не всякий разглядит. И не всех оно примет.
– Ну меня оно не отвергло. И тебя, похоже, не гонит. Так что ложись, расслабься. Глядишь, и хромота твоя пройдет.
Машка подумала немного и устроилась рядом.
– Ларт, – дохнула мне в ухо.
– Чего?