– Забавляла?! Когда-то?! А теперь?
– Ну надо же чем-то питаться.
– Питаться?! Ты питаешься людьми?!
– Ну не совсем. Меня только конечный продукт интересует.
Пошутить насчет конечного продукта жизнедеятельности любого организма у меня не получилось. Совсем другое слово сорвалось с языка:
– Смерть? Ты говоришь о смерти?
– Люди не только умирают, но и убивают друг друга. Это у них получается лучше всего. Ученик давно перерос своего учителя.
– Хочешь сказать, что именно ты научил людей этому?
– Все было так давно…
– А теперь ты питаешься нашими душами?
Если бы кто услышал, о чем я болтаю с этим психом, меня быстренько отправили бы в дурку. За компанию с этим… учителем-творцом.
– Ты, конечно, все сильно упростил, но в принципе верно, – не стал скромничать мужик.
– А как же Бог?
– Что – Бог?
– Ну если ты у нас дьявол, то, наверное, есть и Бог. Разве у тебя нет конкурента?
Я слушал, как мужик смеется. Вот только мне почему-то было совсем не весело.
– Не обязательно подходить к этому вопросу так прямолинейно. Бог, дьявол, рай, ад… Ты разве не слышал о тех, кто поклоняется многоликому богу? «Он жизнь и смерть, награда и наказание, вечные муки и блаженство…» – Кажется, мой собеседник кого-то цитировал. – Возможно, они ближе всего подошли к пониманию.
– Маски, – дошло до меня. – Много разных масок. Для каждого народа своя. Так? А как же религиозные войны и все такое?..
– Неплохо придумано, правда? Сначала меня это даже забавляло. Потом тоже надоело. Все равно, что слушать спор дураков: как правильно бить яйца…
– Не понял. Это ты про мазохистов?
– Нет. Это я про дураков и куриные яйца. Кто-то бьет их с острого конца, кто-то с тупого. Вот и спорят…
– А чего тут спорить? Стукнуть яйцо посредине и на сковородку его!
– Зачем?!
Мужик даже ноги с мяча снял и весь ко мне повернулся.
– Как зачем? Не разбив яйцо, не приготовишь глазунью.
– А я не люблю глазунью!
– Ты-то тут при чем? Я о себе говорил.
– А я о себе! Я вареные яйца предпочитаю. И чтоб они в мешочке были…
– Да мне по барабану! Хоть в мешке их жуй, хоть в гамаке. И знаешь, мужик, ты б нашел для любви другой объект. Чего над яйцами так измываться?
Где-то с полминуты он моргал, открывал и закрывал рот. Глаза у него меняли цвет, как светофор на перекрестке. Потом он начал смеяться. Громко и заразительно. Даже слезы у него по щекам потекли.