Синий и толстый побелел, вытянулся, покрылся перьями.
– Уверен. Произошло склеивание матриц при дифференцировании потоков спинных полей… – начало изрекать непонятно что. Из чего оно изрекало, я тоже не понял – рта у этого чуда в перьях не наблюдалось.
– Эй, пернатый, а ты с кем это разговариваешь? – Каждый мужик может изъясняться на простом и народном. Если хочет, чтобы его поняли. А если начинает гнать всякую заумную пургу, значит, выделывается. И обидеть норовит. Тех, кто этой зауми не понимает. – Ты там внимательнее посмотри. Может, жопные доли обнаружишь. Или аппендикс на гипофизе заметишь.
Перья с длинного посыпались еще быстрее, чем орешки из разорванного пакета.
– Ты кто, малыш?
Теперь со мной разговаривало нечто смутно похожее на человека. Только очень толстого и лысого. Без плавок и очков. Зато в сандалиях. Малиновых. Похоже, этого реально заклинило на малиновом цвете. А вот цвет собственной шкурки оно поменяло: стало серо-белым. Как дым из горящего мусорного бака.
– Я – малыш?! Да ты на себя посмотри! Я жмуриков видел, что лучше тебя выглядят!
А бывало, что и совсем даже наоборот. Иногда человеки такое друг с другом делают – без смеха не вспомнишь, без мата не расскажешь.
– Тебе не нравится, как я выгляжу?
Сандалии куда-то подевались, зато появилась панама и галстук-бабочка. Все опять ядовито-малинового цвета.
– Да мне по фигу, как ты выглядишь! Ты сам-то знаешь, кто ты такой?
– Знаю.
– Вот и не забывай, пока со мной разговариваешь. И не притворяйся рыбой на колесах или страусом в акваланге. Несолидно.
– Да?
Только голос у этого невесть чего не менялся. А тело его и страусом успело побывать, и рыбой, и колесом, и аквалангом, и еще непонятно чем. Честно говоря, меня эта перетасовка тел начала уже доставать.
– Слышь, я хоть раз изменился, пока болтал с тобой? Сделай одолжение – выбери себе какую-нибудь форму и держись за нее!
– Зачем?
– Что «зачем»?
– Держаться зачем?
– Блин, чтоб не отвлекать от разговора. Ты ведь поговорить меня позвал или похвастаться?
Типа я и так могу, еще так и вот так!
Это нечто фыркнуло, будто мысли мои прочитало. Потом сделалось мужиком в шляпе и «бабочке». Не таким толстым, как раньше, зато грязно-розового цвета.
– Я не звал тебя, – с ехидной ухмылочкой сообщил этот красавчик.
– Ты еще скажи, что я сам сюда приперся. Потому как делать мне не хрен было!
– А что ты делал?
– Я спал, между прочим. А кто-то разбудил меня и потащил на экскурсию. Достопримечательности осматривать. Ты, что ли, достопримечательностью тут работаешь?
Чем больше я говорил и злился, тем меньше становился этот… в шляпе и «бабочке». И цвет вернул себе черный. Только с глазами определиться не мог: то синими они у него становились, то черными, то желтыми.
– Это не я тебя звал.
– А кто? Почему-то я возле тебя остановился, а не кого другого. Может, скажешь, почему бы это?
– Скажу. У тебя мое оружие.