И дался ей этот ножик!
– Нож я только сегодня увидел. Вечером.
– Ночью, – раздался шелест из темноты.
– Пусть ночью. А днем я еще людей резал.
– Резал?..
– Ну лечил, один хрен!
Блин, цепляется к словам. Русского языка, что ли, не понимает? И тут же вспомнил: не понимает. И я не только по-русски с ней говорю. Во дожил!..
– Так ты лекарь?!
Ну и чему так удивляться? Не первый и не последний небось.
– Лекарь, лекарь. А тебе полечить чего-то надо? Так я могу.
– Не надо… – Помолчав, она добавила: – И не можешь ты теперь.
– Чего это «не могу»?
– Исцелять. Ларт не может быть целителем. И лекарем ларт быть не может.
– Это почему же?
– Нож съедает мозг ларта! Нож становится хозяином ларта!
Девка заговорила как запела.
– Хозяином?! Съедает?! Ну это еще бабка надвое сказала!
Вспомнил, что такое «ларт». Это его прикид я ношу.
– Ты злишься?
– Нет, это я радуюсь! Думаешь, по кайфу целыми днями в чужих потрохах ковыряться?
А сам чуть не рычу. И на фига, спрашивается. В натуре, ведь не самая кайфовая у меня работа. Но в медики меня понесло, не в дворники, и потом работу не сменил, когда понюхал и увидел что к чему. Вот и не фиг злиться, и на девку орать тоже не фиг.
– Ты злишься, – повторила она.
– А что, нельзя?
– Здесь? Не знаю. Нельзя, наверное.
– Может, и быть здесь нельзя?
Надеюсь, ей не видно моей усмешки.
– Возможно.
– Тогда чего мы сидим? Топать надо.
– Надо.
А сама ни с места! Во блин!..