— Ложись! — прорычал вдруг Следопыт. Лапищей подхватил Шлинке, вскочившего со скамейки и чуть не свалившегося в реку и, удерживая левой рукой пулемет, сильно оттолкнулся о борт лодки. Упали у самого берега на рыхлый снег, пропитанный водой. Сибиряк придавил Киселева, словно бетонная плита, не вздохнуть. Речная жижа противно потекла за воротник Киселеву. Офицер замычал, резко крутанул головой, вырвался из объятий, ругнулся: — Придушил, дубина стоеросовая, блевать начну!
— Не шуми, подполковник, летит, — буркнул Следопыт, вновь придавил голову Киселева в снег.
С Цитадели, протяжно шипя, летела сигнальная ракета. Достигнув апогея, она скрылась в сгущающемся тумане. Стало еще темнее. Но через несколько секунд золотые гроздья пробились через предрассветное марево. На какое-то мгновение река подсветилась очень ярко. Обнажились темные, быстрые воды Мааса, бегущие к Северному морю, береговые скалы и холмы, Церковь Богоматери, низкорослые домики, подступающие к реке, каменный мост с тяжеловооруженной охраной.
— Дуг-дуг-дуг-дуг, — ударил вдруг пулемет с колокольни храма. Свинцовые осы крупного калибра полетали короткими очередями. Свистят над рекой, вспарывают тонкий ледок, противоположного берега, иссекают заиндевелые кустарники.
Десантники вдавились в снег. Холмистый берег и маскхалаты скрывали от врага.
Ракета, выпущенная с какого-то перепуга, как и треск пулемета, погасли одновременно. Над Маасом вновь наступил мрак и безмолвие, сомкнулся оседающий, плотный туман.
Десантники ожили. — Командир, мы здесь, приказывайте, — кто-то выдохнул в ухо Киселеву.
— А-а! — дернулся Шлинке очумело, приподнялся, повертел головой, как будто поднесли ватку с нашатырем. — Это ты, Музыченко? — бросил в темноту.
— Так точно!
— Ты зачем чеснока нажрался? — рот смершевца неприятно скривился. По лицу стекала талая вода. Голова кружилась, слегка мутило.
— Так, цэ ж с салом, от простуды, — расплылся в улыбке командир группы, трогая свисающий, запорожский ус.
— Цэ ж с салом? Все шутишь? Дошутишься у меня, говорливый, ты мой, — разолился смершевец. Ему остро захотелось врезать по физиономии десантнику, извергающему в лицо чесночно-водочные пары. Сдержался. Заскрипел зубами, сжав кулаки, выдавил: — Следуй за нами, прикрываешь с тыла. Мы сами разберёмся с охраной у моста. Выполняй.
— Есть, — запорожец вьюном отполз от Киселева, почувствовав недоброе.
Офицер глянул в сторону сержанта, рыкнул: — Следопыт, помоги подняться, что-то ногу свело.
Сибиряк стоял молча возле начальника, согнулся буквой «г», чтобы не казаться таким большим. Он понимал, что переборщил специально, обнимая вечно недовольного смершевца. — Заколебал!
Подполковник оперся о стальную руку Степана, поднялся, оглянулся. К ним еле заметными тенями подтягивались бойцы отряда прикрытия.
— Надо двигать дальше, — бросил недовольно офицер. — Башку мне больше не крути. Оторвешь. Понял?
— Угу, — промычал виновато Следопыт.
— На первый раз прощаю. Понял?
— Угу.
— Угу! Угу! Подозрительного ничего не заметил? Разбудили берег, мать твою. С какого ляду? Вроде, тихо пристали.
— Берег пустой, Константин, как я и говорил.
— Говорил? Тогда вперед пошел. Руки за спину!…Тьфу!!! Бегом! Мы за тобой.
Гигант легко подхватил тяжелый американский пулемет, ранец, снайперскую винтовку в чехле и бесшумно двинулся по снегу вдоль берега, мысленно разговаривая с собой. — Хорошо отделался, только бранью. Могло быть и хуже… Майор, зануда, злопамятен. Надо быть начеку…Однако, времени мало. Природа просыпается. Мост в двух километрах, надо успеть. — Степан прибавил шаг. Михаил еле поспевал за ним. Инга и Киселев почти бежали, тяжело дыша, с трудом преодолевая глубокие снежные завалы. На дорогу не выходили, боялись раскрыться. Узкая, накатанная, она тянулась выше по холму, левой стороной прижимаясь к зарослям кустарников.
— Медведь, дальше нельзя. Я сам, — пробасил вполголоса Следопыт, остановив Михаила, когда до моста оставалось несколько сот метров. — Предупреди Константина. Впереди блокпост, часовой. Я его сниму. Дам знать.
— Может подождем командира?…Будешь? — Миша протянул фляжку с водой.
— Давай. — Следопыт сделал несколько больших глотков воды. — Спасибо. Мне пора.
— Может подождем?
— Нет.
— Хорошо, я рядом. Иди. — Миша хлопнул товарища по плечу.