Б а т ы р. На вершине Копет-Дага, на дне Аму-Дарьи, на краю света!
О г у л б и к е. Приятно ей будет услышать такие слова.
Б а т ы р. Только посмей сказать! Знаю я твой язычок.
О г у л б и к е. Зачем мне говорить? Это и без меня дойдет до ее ушей. (Смотрит в сторону Джерен.)
Б а т ы р (повернувшись). Джерен! (Кидается к ней.)
Д ж е р е н. Батыр! (Останавливаются, застеснявшись матери.)
О г у л б и к е. Да уж обнимайтесь, обнимайтесь! Ну, обнимайтесь, я отвернусь! (Отворачивается.) Сейчас же обнимитесь! (Топает ногой.)
Батыр обнимает Джерен и уводит ее в дом. Огулбике, улыбаясь, глядит им вслед.
Самая большая радость — это счастье твоего ребенка.
Входит Х а й ы т о в.
Х а й ы т о в. По всему городу разыскивал редактора Сахатова, а он, оказывается, здесь. Устал я, как ишак Насреддина.
О г у л б и к е. Ну так отдохни, поешь холодной курицы. Пива налить?
Х а й ы т о в. Горючее мне не полагается.
О г у л б и к е. Сегодня выходной день — можешь себе позволить.
Х а й ы т о в. Кому выходной, а кому — трудовой.
О г у л б и к е. Ну, лимонаду?
Х а й ы т о в. Лимонад можно. Ох, устал!
О г у л б и к е. Отчего ты устал, не пойму. Другое дело, если бы ты пешком ходил, а то целыми днями катаешься, развалясь в машине.
Х а й ы т о в. А вы посидите на моем месте. (Вскакивает со стула.) Вах, голова! Клычев ждет в редакции. И попадет же мне! (С ножкой курицы в одной руке, с бутылкой в другой кидается к выходу, в дверях сталкивается с Клычевым.)
К л ы ч е в. А, вот где ты, голубчик, прохлаждаешься!
Х а й ы т о в. Виноват товарищ Клычев!
К л ы ч е в. Я еще виноват? Успел бы после пожрать.
Х а й ы т о в. Успел бы пожрать товарищ Клычев.
К л ы ч е в (отстраняет Хайытова, спешит к столу и одобрительно его рассматривает). Сахатов приехал?
О г у л б и к е. Они с Назаром в саду.
К л ы ч е в. Хайытов, пойди-ка позови хозяина, скажи — срочное дело.
Хайытов выходит.
О г у л б и к е. Что за дело в выходной день?
К л ы ч е в. Я готов пожертвовать обедом, лишь бы его не было!
О г у л б и к е. Такое важное дело?