Смеются, пьют, встают и обнимаются. Входит Б а т ы р, увидев их, пятится.
Пойдем, пока соберутся, я тебе дом свой покажу, поглядишь, как живу.
С а х а т о в. И сад покажи! Обожаю сады. Не был бы я редактором, обязательно пошел бы в садовники.
Смеются. Сахатов идет в сад, за ним Салихов. О г у л б и к е, войдя в двери, шепотом подзывает Салихова.
О г у л б и к е. Назар, а Назар?
С а л и х о в. Ну, что тебе?
О г у л б и к е. Как дела идут?
С а л и х о в. Хорошо идут, отстань! (Про себя.) Хорошо-то хорошо, а на душе погано. Словно гадость какую-то съел. Эх!.. (Уходит в сад.)
О г у л б и к е. Говорит: хорошо, а сам кислый.
Входит Д ж е р е н в белом платье, в руках шляпа.
Джерен-джан, наконец-то! Где же ты была? Батыр как сумасшедший побежал к тебе, а тебя дома не оказалось, он как сумасшедший обратно. Места себе не находит.
Д ж е р е н. Я отлучилась ненадолго из дому, не ждала его так скоро… (Опустив голову.) Рассердился?
О г у л б и к е. Ужасно рассердился!
Вбегает Б а г т ы.
Б а г т ы. Джерен! (Громко.) Батыр, Батыр!..
Д ж е р е н (зажимает ей рот). Шш!..
О г у л б и к е. Беги, Багты, на кухню, взгляни на плов, не подгорел бы… Постой! Батыру не говори, что Джерен пришла.
Багты уходит.
Сейчас увидишь, как он на тебя сердится. Стань там, в тени. (Кричит.) Батыр! Батыр!
Входит Б а т ы р.
Б а т ы р. Джерен звонила?..
О г у л б и к е. Да, да…
Батыр бросается к телефону.
Уже положила трубку.
Б а т ы р. Рассердилась, что я не дождался ее?
О г у л б и к е. Ужасно рассердилась!
Б а т ы р. Где она?
О г у л б и к е. Ее куда-то вызвали, даже не сказала куда.
Б а т ы р (уходя). Я разыщу ее!
О г у л б и к е. Где же?