С а л и х о в. Едем!..
Х а й ы т о в. Опять за туртушками?
С а л и х о в. В трест, глупая твоя голова! Жена, давай одеваться! (Переодевается с помощью жены.) Огромные государственные средства тратятся на этих бездельников, а им хоть бы что! (Вскрикивает.) Вай! Жена, нельзя ли полегче?.. Всех разгоню! Заместителей — долой, помощников — взашей, весь аппарат — к черту!
Б а т ы р. Если лошадь везет арбу и спотыкается, колеса не виноваты.
О г у л б и к е (Батыру). Какая муха укусила тебя сегодня? На всех кидаешься. Даже отца не щадишь. Стыдно!
Б а т ы р. Больно! Больно, мать… Ведь он — отец мне, ведь я люблю его. (С волнением шагает по комнате.) Такое доверие оказано отцу, а он!..
С а л и х о в. Договаривай!.. Что ж ты замолчал?.. Скажи, что твой отец вредитель.
Б а т ы р. Никто не говорит — вредитель, а результат…
С а л и х о в. Молчать, сопляк! Я тридцать лет здоровье терял ради…
О г у л б и к е (умоляюще). Отец!.. (Делает знаки Батыру, чтоб он молчал.)
К л ы ч е в. Постеснялся бы седин отца своего…
С а л и х о в. Доверие! Доверие! Мне он говорит: доверие! Мне смеет говорить: доверие! Не мальчишки, как ты, почтили меня доверием, а моя родная власть! И нет мне ничего дороже этого доверия! Салихов ошибся? Мало ли что… Бывает, что и в глаз попадет соринка. Что же, по-вашему, глаз долой?
К л ы ч е в. Верно, Назар! В самую точку бьешь!
Б а т ы р. Отец!
С а л и х о в. Мать, скажи ему, чтоб он уходил отсюда.
Огулбике обнимает сына, ведет его к дверям.
Б а т ы р. Я сам… сам уйду, отец…
К л ы ч е в (Батыру). Огорчил ты меня, дружок! Кто поверил бы, глядя на тебя, что ты тот самый Батыр Салихов, который написал столь ученую статью. Пишешь, как философ, а ведешь себя, как мальчишка. Не к лицу тебе это расхождение, несолидно.
Б а т ы р. А?.. Расхождение? Между мною и моей статьей? Так я постараюсь, чтоб не было расхождения.
К л ы ч е в. И молодцом будешь. Иди и подумай…
Батыр уходит. Огулбике идет за ним. Пауза.
С а л и х о в. Как тебе нравится сын мой, а? Кровь моя? Направил ружье своей философии против родного отца. Доведет он меня до того, что я выгоню его из дома. Мне покой нужен, уважение, а не постоянные нападки… Построю ему дом подальше отсюда, пусть живет с молодой женой и читает ей лекции по философии. А с меня хватит!
К л ы ч е в. Золотые слова, Назар!.. Отдели его, ради аллаха… Зачем тебе, в самом деле, эта ходячая критика-самокритика в домашней обстановке? Я допускаю на службе, но после шести часов можно человеку отдохнуть? Гони его!.. Хватит ему на отцовской шее сидеть. У него борода растет. Пододвинь-ка сюда огурчик…
С а л и х о в. Легко тебе так рассуждать, у тебя детей не было. От родительского сердца дитя не отнимешь, даже если дитя с бородой. Ну, куда я его отпущу, мальчика? Как он жить будет?
К л ы ч е в. Мудро сказано, Назар… Не отделяй! Мед сладок, а дитя слаще. Пододвинь-ка эту рыбку. А я вот так и не женился, ни сына, ни дочери, некому согреть мою старость. Сын — это счастье. Держи, держи его около себя и никуда не отпускай. И пусть каждое его дыхание будет радостью для тебя.
С а л и х о в. Не пойму я тебя, Гелды. То ты советуешь — гони… Каков же твой совет в конце концов?
К л ы ч е в. А ты выбирай! Я советую — ты решаешь. Твой сын, не мой сын… Передай-ка вон ту закуску…
С а л и х о в (махнув рукой). Не до сына мне сейчас. Бригада из головы не выходит. С цементом, я думаю, обойдется. А вот с газеткой как быть? Ведь голос газеты в самом глухом ауле слышен. Себе я могу заткнуть уши, чтоб не услышать, но всем не заткнешь. Что делать, Гелды?
К л ы ч е в. Думать! Для чего-нибудь дана же человеку голова!
С а л и х о в. Думай, Гелды, если у тебя для этого голова. Моя голова кругом идет.