Э с е н о в. И знать ничего не хочу. (Смотрит на часы.) Вот Куртгельды, мошенник, замешкался. Значит, ты по-прежнему работаешь в газете?
Д у р с у н о в а. Да. Я журналистка.
Э с е н о в. Иногда мне попадалось твое имя. Репортаж. Очерки. Все больше восторги и умиления. Нельзя так, Аксолтан. У нас еще много недостатков. Критика нужна. Суровая, честная, партийная критика. Ты меня понимаешь?
Д у р с у н о в а. Очень. А пока…
Э с е н о в. А пока мы велим перенести твои вещи из номера ко мне.
Д у р с у н о в а. Это еще успеется. А пока я бы хотела умыться. По дороге из гостиницы я вся покрылась пылью. Даже на зубах хрустит.
Э с е н о в. Вот о чем надо писать. Что думает горсовет? Мы строим новые удобные дома. А улицы? На что похожи наши улицы? И где, наконец, наша общественность? (Открывает маленькую внутреннюю дверь.) Пройди сюда. Там ты найдешь все, что нужно для санитарии и гигиены. Вплоть до одеколона и даже пудры.
Д у р с у н о в а. А губную помаду? (Скрывается.)
Э с е н о в (хохочет, кричит вслед). Без намеков, Аксолтан, без злых намеков. И не вздумай так шутить при моей жене. (Потирая в возбуждении руки, подходит к столу и резко поднимает трубку.) Лентяи! Увальни!
Вбегает, запыхавшись, К у р т г е л ь д ы.
К у р т г е л ь д ы. Явился по вашему распоряжению, начальник.
Э с е н о в (швыряя трубку). Ты на чем сюда ехал? С караваном на верблюде?
К у р т г е л ь д ы. Я думал, что…
Э с е н о в. Мне неинтересно, о чем ты думаешь. Сегодня вечером у меня будет небольшой прием. Неофициальный. Приехал мой друг детства из Ашхабада, ответственный… Впрочем, это тебя не касается. Я тебе дам список лиц, которых ты пригласишь ко мне сегодня к восьми (смотрит на часы), нет, к девяти часам. Понял?
К у р т г е л ь д ы. Понял. Спрыснуть. Обмыть. Сколько брать водки и сколько вина?
Э с е н о в. Будет человек десять, из них три дамы. Учти, но только не ощипывайся, не экономь. Чтобы вдоволь.
К у р т г е л ь д ы. А закуска? А горячее? Зелень какая?
Э с е н о в. Все согласуешь с женой. Пойдем, я тебе дам записки. Не забудь минеральной побольше. Лучше боржоми. У меня что-то изжога последнее время.
К у р т г е л ь д ы. Я знаю превосходное средство, начальник. Одна девчонка объяснила. Сперва две чайные ложки обыкновенной соды, затем…
Э с е н о в. Не помогает… (Уходит в смежную с кабинетом комнату.)
К у р т г е л ь д ы (идет за ним). Это еще не все. Затем вы берете обыкновенной… (Уходит.)
Комната некоторое время пуста, затем у входной двери раздаются оживленные голоса и смех. В кабинет заглядывает Б е р к е л и. Он неопределенного возраста, совершенно лыс и очень суетлив. Говорит почти дискантом.
Б е р к е л и. Входите, входите. Товарищ Эсенов еще не уходил, его портфель на столе.
В кабинет один за другим входят: судья С а т л ы к о в, которого мы знаем по прологу. Он солиден и респектабелен, держится с достоинством; капитан милиции С а п а р о в, очень толстый человек, страдающий одышкой и постоянно вытирающий пот со лба и щек; участковый милиционер А л л а н а з а р, высокий, высохший, как мумия, и, наконец, прокурор П е р е н г л и е в а, миловидная, хрупкая женщина лет тридцати пяти — тридцати семи, смешлива и кокетлива, но умеет вовремя и внезапно переходить на строго официальный тон.
С а п а р о в. Ничего не понимаю. Голова кругом идет.
П е р е н г л и е в а. Чего вы не понимаете?
С а п а р о в. Кто же мне звонил, в конце концов, сегодня. (Смотрит на часы.) Ровно четырнадцать ноль-ноль.
С а т л ы к о в. Мне позвонил женский голос. Я это подчеркиваю — женский. Вполне интеллигентный и, я бы сказал, довольно приятный.
А л л а н а з а р. И мне тоже.
С а п а р о в. И тебе тоже? Скажите пожалуйста!