Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но при царе Феодоре Алексеевиче в договор с Польшей 1678 года был включен пункт, запрещавший евреям «ездить на обе стороны со всякими товарами». На практике запрет этот, по-видимому, слабо применялся, а во время царствования Петра Ве­ликого еврейское население России и особенно Малороссии до­стигло внушительных по тому времени размеров.

С 1721 года появляются первые указы (Верховного Тайного Совета) о выселении евреев из сел и деревень, а Елизавета Пет­ровна возобновила старомосковскую нетерпимую политику по отношению к евреям. Когда ей представлен был Сенатом доклад о том, что закрытие евреям доступа на ярмарки Малороссии и в Ригу разоряет торговых людей этих мест и приносит убыток казне, императрица положила свою знаменитую резолюцию: — «от врагов Христовых не желаю интересной прибыли».

Как известно, массовый приток еврейского населения в Рос­сию начался с первого раздела Польши в 1772 году, когда Бело­руссия, т. е. Могилевская и Полоцкая (впоследствии Витебская) губернии стали русскими провинциями, и более 40000 еврей­ских семейств (около 200000 душ) были приняты в русское под­данство. По словам С. М. Дубнова, это был «момент зарождения еврейского центра в Российской Империи».

Вслед за этим, по второму (1793 г.) и третьему (1795 г.) раз­делам Польши около миллиона евреев Литвы, Подолии, Волы­ни и большей части центральной Польши были приняты в рус­ское подданство. Живое тело польского еврейства было разреза­но на три части и с каждой из этих частей стали эксперименти­ровать: в Австрии — в духе просвещенного абсолютизма Иосифа 2-го, а в Пруссии — в духе прусских королей. В России же экс­периментирование это, особенно в экономической области, про­явилось в виде странной смеси реформаторских попыток и разо­рительных мер.

Так, в первый (либеральный) период царствования Екатери­ны Второй евреи были уравнены в правах с прочим торгово-про­мышленным населением городов (1783 г.). Они даже допуска­лись к участию в выборных органах сословно-городских само­управлений. Но вскоре, отчасти под влиянием жалоб местных купцов и мещан, евреи купцы и мещане стали подвергаться стес­нениям в праве передвижения. В 1791 году последовал запрет евреям приписываться к купеческим обществам во «внутренних губерниях» и, в частности, в Москве, и стали выселять евреев из сел и деревень в города с целью отвлечь их от дотоле традицион­ных занятий по аренде винокуренных заводов (принадлежав­ших помещикам). Интересно отметить, что по началу выселение из деревень, по мысли Екатерины Второй, направленное к упро­чению торговли в городах, распространялось на всех купцов и мещан, но впоследствии оно превратилось в репрессию по адре­су одних только евреев.

Попытки урегулирования экономической деятельности ев­реев были настолько хаотичны и противоречивы, что ко време­ни царствования Павла Первого ощутилась неотложная потреб­ность установить общие правила о евреях, что и привело к изве­стному «Положению о евреях 1804 года», изданному в царство­вание Александра 1-го.

Подготовка этого исторического документа проливает свет на роль евреев в экономической жизни страны того времени, а также дает возможность познакомиться со взглядами на этот во­прос выдающихся представителей эпохи, — поэта и сановника Державина и реформатора Сперанского.

В 1800-01 гг. в Белоруссии свирепствовал голод, вызван­ный не только неурожаем, но и безответственным и жестоким поведением помещиков, которые, несмотря на повсеместный го­лод, экспортировали за границу крупные партии хлеба или от­правляли его на свои же винокуренные заводы для выработки спиртных напитков. Посылая сенатора Г. Р. Державина в Бело­руссию, император Павел I уполномочил его «прекратить зло­употребления и строго наказать помещиков, которые из безмер­ного корыстолюбия оставляют крестьян своих без помощи, ото­брать у них имения и отдать в опеку».

Однако, генерал-прокурор Сената Обольянинов в своей ин­струкции Державину намекнул на другой, более удобный выход из положения. Он писал: «а как по сведениям не малою причи­ною истощения белорусских крестьян суть жиды, чтобы Ваше Превосходительство обратило особливое внимание на промы­сел их и к отвращению такого общего от них вреда подали свое мнение».

Мнение, поданное впоследствии Державиным, так и называ­лось «Мнение сенатора Державина об отвращении в Белорус­сии недостатка хлебного обузданием корыстных промыслов ев­реев, о их преобразовании и о прочем». В нем он повторил все наветы заинтересованных помещиков, купцов и мещан, а также «ученых представителей иезуитской коллегии города Витеб­ска», где он собирал материалы для своей записки.

Так, например, о наиболее распространенных занятиях ев­реев того времени: мелкой торговле, аренде, кормчестве и фак­торстве Державин пишет, что они «суть только тонкие вымыс­лы под видом прибылей и услуг ближним, истощать их иму­щество».

Однако, в частном письме к тому же генерал-прокурору Сената Обольянинову Державин, очевидно, вполне искренно, писал: «Трудно без прегрешения и по справедливости кого-либо строго обвинять. Крестьяне пропивают свой хлеб жидам и оттого терпят недостаток в оном. Владельцы не могут вос­претить пьянство для того, что они от продажи вина весь до­ход имеют. А и жидов в полной мере обвинять также не мож­но, что они для пропитания своего извлекают от крестьян корм».

Таковы были противоречивые высказывания Державина о роли евреев в экономической жизни Белоруссии. К несчастью, его официальное «мнение» возымело влияние на все последо­вавшее законодательство о евреях, — частное же его письмо к Обер-прокурору Сената оставалось никому, до сравнительно недавнего времени, неизвестным частным письмом.

«Комитет по благоустройству евреев», учрежденный в нояб­ре 1802 г. по Высочайшему повелению Александра I-го, занял­ся раньше всего рассмотрением вопросов, затронутых в Держа­винском «мнении» относительно Белоруссии, с целью затем «распространить благоустройство евреев и в приобретенных от Польши губерниях». В. Комитете мнения разделились между сторонниками строгой регламентации хозяйственного быта ев­рейского населения страны и сторонниками более либерально­го течения. Наиболее ярким выразителем последнего течения был Сперанский, мнение которого зафиксировано в журнале Комитета (от сентября 1803 года) в следующих примечатель­ных словах:

Невольно задаешь себе вопрос, как выглядело бы все эконо­мическое, да и политическое развитие России, если бы начиная с зари XIX века русские государственные мужи следовали во всех вопросах, и, в частности, в еврейском, совету этого выдаю­щегося деятеля: «сколь можно менее запрещений, сколь можно более свободы» !..

Но жизнь пошла не по этому либеральному пути. «Положе­ние об устройстве евреев 1804 года», хотя и было продиктовано «попечением о истинном благе евреев», как сказано во вступле­нии к этому закону, но послужило началом полного разорения и пауперизации значительного большинства еврейского населе­ния страны.

Статья 34-я «Положения» гласит: «никто из евреев, начиная с Генваря 1807 года... ни в какой деревне и селе не может содер­жать никаких аренд, шинков, кабаков и постоялых дворов ни под своим личным или чужим именем, ни продавать в них вина и даже жить в них под каким бы то ни было видом, разве проез­дом».

Эта статья, которая с некоторыми отсрочками была неукос­нительно проведена в жизнь, сразу лишила евреев тех промыс­лов, которые кормили их в течение веков и служили источни­ком первоначального накопления для образования в их среде здорового и необходимого для страны среднего класса. Вместо этого, статья эта послужила первым толчком сначала к внут­ренней, а потом и заокеанской массовой эмиграции русских ев­реев. Насильственно выброшенные из сел и деревень обшир­ного края, разоренные еврейские массы стали селиться в горо­дах и местечках черты оседлости, создавая совершенно нестер­пимые условия конкуренции между собой в области ремесла и мелкой торговли. Яркое описание этого крайне ненормального экономического быта евреев 19-го века (характерного и для на­чала нашего столетия) мы находим у выдающегося юриста и экономиста И. Г. Оршанского. Эти «продуктивные» произ­водства сельтерской воды, сапожной ваксы, водяных чернил и прочих «предметов первой необходимости», эти грошовые до­ходы бесчисленных лавочек и ларьков на базарах, которых не могла спасти необычайная быстрота оборотов, загоняли массы ремесленников и мелких торговцев в безвыходный тупик. И без погромных эксцессов черной сотни этот гнет совершенно невыносимого экономического положения привел бы рано или поздно к массовой эмиграции евреев из России.

Если авторы «Положения» полагали, что массовое разорение еврейского населения можно компенсировать путем искусст­венного привлечения евреев к земледелию и некоторым видам фабрично-заводского производства, то они глубоко ошиблись.

В то время, как пагубное действие «Положения» коснулось судьбы сотен тысяч евреев, правительственные меры по привле­чению евреев к земледелию и промышленности по необходимо­сти могло коснуться только очень тонкого слоя еврейского насе­ления России.

С земледелием дело обстояло сравнительно просто. Зако­ном 1804 года разоренным евреям, желающим стать земледель­цами, правительство обещало казенные земли в ряде губерний (в частности в Новороссийском крае), денежные ссуды на уст­ройство на земле и освобождение от налогов в течение несколь­ких лет. Еврейская беднота клюнула на эту приманку. Число желающих переселиться уже к концу 1806 года достигло 1500 семейств, то есть около 7000 душ. Образовались группы пересе­ленцев, главным образом, из Могилевской, Витебской и По­дольской губерний, которые даже выслали своего делегата На­хума Финкельштейна в Петербург для переговоров с минист­ром внутренних дел князем В. П. Кочубеем. Последний напра­вил еврейскую делегацию к Херсонскому губернатору герцогу Ришелье, который и отвел еврейским колонистам около 30000 десятин в степях подведомственной ему губернии. Надзор за их устройством был поручен «Новороссийской опекунский (пере­селенческой) конторе».

В 1807 году таким образом образовались первые земледель­ческие колонии на юге России: Бобровый Кут, Сейдеменуха, До­брая, Израилевка, и т. п., все в Херсонской губернии. Первона­чальное население этих колоний состояло из 300 семейств или около 2000 душ. Вслед за этими пионерами началось самочин­ное движение евреев из белорусских губерний в Новороссий­скую, ик 1810, году первые 8 еврейских земледельческих коло­ний в Херсонской губернии насчитывали 600 семейств с 3640 душ. На устройство этих колоний правительством было израс­ходовано 145000 рублей.

Это переселение выразительно описал в 1808 году витебский губернатор в донесении министру внутренних дел:

В то же время «Новороссийская Переселенческая Конто­ра» и херсонский губернатор осаждали того же министра вну­тренних дел донесениями об абсолютной необходимости за­держать поток переселенцев, ибо для них не были приготовлены ни избы, ни другие приспособления, необходимые для уст­ройства земледельческих колоний в степи. Между тем, к нача­лу 1810 года в ведении «переселенческих контор» числились около тысячи семейств и много тысяч «самовольно» прибыв­ших переселенцев ждали своего устройства на земле. Непри­вычный степной климат, отсутствие жилищ и продовольствия вызвали разные эпидемии среди этой массы обездоленных людей и указом от 6-го апреля 1810 года правительство сочло себя вынужденным временно приостановить водворение евре­ев на землю.

С введением рекрутской повинности в 1827 г., от которой ко­лонисты автоматически освобождались, движение на землю снова усилилось. В 1835 году в Тобольской и Омской губерниях евреям земледельцам было отведено около 29000 десятин земли и 1317 человек были водворены на землю сразу. Евреи из запад­ного края начали было уже направляться в Сибирь, но в 1837 го­ду вышел указ о «прекращении навсегда» переселения евреев в Сибирь.

Несмотря на все перебои в устройстве евреев на земле, по данным за 1852 год общее число евреев земледельцев достигло 39115, из них в одной Херсонской губернии — 16435 и в смеж­ных — Екатеринославской и Бессарабской губерниях — 9471. В 1859 году Высочайше повел ено было приостановить поселе­ние евреев на казенных землях в Западных губерниях, а зако­ном 1866 года прекращается отпуск сумм из коробочного сбо­ра на развитие земледелия у евреев. По подсчетам специалис­тов число евреев земледельцев в 60-х годах составляло около 80000 душ, а по данным переписи 1897 года евреев земледель­цев, как в колониях, так и вне колоний, было 179400, т. е. вдвое больше, чем в 60-х годах. Из этого числа около половины бы­ло сосредоточено в колониях Херсонской и Екатеринослав­ской губерний и в Бессарабии; остальные были рассеяны в Минской губернии и в Царстве Польском, где больше всего их было в Сувалкской губернии (7,8% всего еврейского населе­ния) и меньше всего в Варшавской губернии (0,54% еврейско­го населения).

По данным переписи 1897 г. в черте оседлости насчитыва­лось 157820 евреев-земледельцев, а вне черты — 5763 душ. Что касается еврейских земледельческих колоний, то по данным Ев­рейского Колонизационного Общества, в 1898 — 99 гг. было все­го 296 колоний с 13000 семейств или 76000 душ (не считая Цар­ства Польского). В пользовании их находилось 130000 десятин земли, из которых 79% была надельная от казны, 7,7% собствен­ная и 3,3% арендованная.

В общем, еврейское земледельческое население составляло к началу ХХ-го века 3,5% всего еврейского населения России. Сам по себе процент этот, конечно, не велик, но если вспомнить, что в 1825-м году евреи земледельцы составляли только 1% всего еврейского населения России, а в 1914-м — 4%, то надо при­знать, что некоторый прогресс был достигнут. Полностью оце­нить этот прогресс можно только, если принять во внимание, что за тот же период во всей России процент занятых в земледе­лии упал с 90% в начале XIX в. до 74% в 1897 г. Иными словами, евреи пропорционально увеличивали число своих земледельцев в то время, как в стране шел процесс урбанизации и поток рабо­чей силы направлялся из деревни в город. Наконец, надо еще принять во внимание, что в 80-х годах и особенно в 90-х годах именно среди еврейских колонистов России рекрутировались пионеры еврейского земледелия в Палестине и в Северной и Южной Америке.

Более успешными оказались правительственные попытки насаждения среди евреев фабрично-заводской промышлен­ности.

Зачатки такой промышленности мы находим в губерниях Волынской, Гродненской и Подольской уже в самом начале про­шлого столетия. Согласно официальным данным за 1806 год, из 20 фабрик, производивших шерстяные изделия в этих трех гу­берниях, семь принадлежали евреям. В Минской губернии мы находим в 1808 году стекольный завод, бумажную фабрику, мы­ловаренный, кожевенный завод и сукновальню, владельцами которых были евреи. Но все это были лишь зачатки еврейской фабрично-заводской промышленности в России.