«Ты счастлив?»
«Что делало тебя счастливым?»
«Что сделает тебя счастливым прямо сейчас?»
Я медленно повернулся к Паку, который сидел на скамейке как сломанный робот и вот уже пять минут не издавал ни звука.
– Ты хотел вызвать Лиса, – пробормотал я. – Сразу понял, что я заключил сделку, но еще не заплатил. Чем скорее я почувствую себя счастливым, тем скорее он придет. Поэтому ты помогал мне с прослушиванием, поэтому ты…
– Хён, я… – начал Пак. Я встал со скамейки, и он вскочил следом. – Прости!
Помните, я говорил, что лезть в драку не в моем стиле? Ну, вот в тот момент я свой принцип пересмотрел и врезал Паку кулаком по лицу. Мне бы хотелось сказать «врезал с удовольствием», но на душе была одна тоска. Пак схватился за нос, а я развернулся и пошел в общагу.
Хотя нет, знаете что? Отныне я буду называть ее «учебный центр». От Пак Ин Сона мне даже слов больше не надо. Я с трудом преодолел порыв зайти к нему в комнату и все там переломать, вместо этого пошел к себе. Упал на матрас и лежал там, пока Бао не пришла звать меня на торжественный ужин в честь моего присоединения к группе.
Я сказал, что плохо себя чувствую и не приду.
Глава 12
Открытые двери
Я проснулся оттого, что в дверь энергично стучали. Никакой милостивой потери памяти я не испытывал, сразу все вспомнил, пришел в абсолютный ужас и попытался ощутить хоть немного радости. Бесполезно. Вечером я не задернул шторы, и теперь комнату заливал дивной красоты утренний свет: золотой, теплый, как сама душа лета, – а мне было все равно.
В дверь продолжали стучать. Я нахмурился: и Пак, и Бао просто зашли бы. Может, что-то произошло? Пожар, убийство? Не удивлюсь. Я встал и все в той же мятой одежде, в которой вчера выступал, открыл дверь. На пороге стояла девушка, которую я тут же узнал. На прослушивании она с бейджем на шее объявляла номера участников.
– Доброе утро, Син Хён-ним. – Она поклонилась, восхищенно глядя на меня. – Я Со Ён, сотрудница концерна. Буду помогать вам во всем, обращайтесь с любыми просьбами. Вот ваш телефон. Запишите мой номер, звоните в любое время.
И она, склонившись в низком поклоне, двумя руками протянула мне мой дешевенький смартфон. Я растерялся – настолько формально вручают разве что подарки на свадьбу, а она еще и назвала меня полным именем, прибавив уважительный суффикс «ним». Глаголы Со Ён ставила в максимально вежливую форму – короче, услышав наш разговор со стороны, я бы решил, что обращаются не то к директору фирмы, не то к боссу мафии.
– Спасибо, Со Ён.
– Завтрак через пятнадцать минут, потом у вас встреча, потом госпожа Бао проведет собрание, – тараторила Со Ён. – Стиль одежды неформальный, далее возможна репетиция.
Она смотрела на меня как на звезду. Мне стало неловко, и я скрылся в комнате, пробормотав, что скоро буду.
Странно было ощущать в руке телефон после такого перерыва. Раньше я его из рук не выпускал, а теперь смотрел на устройство в своей руке как деревенская бабуля. Так, что там в непрочитанных сообщениях? Босс каждый день присылал не менее трех сообщений, грозя, что уволит меня, если я не явлюсь на работу. Мама сегодня утром написала, что меня показывают в новостях культуры по всем каналам.
Ее сообщение пришло в семь утра – получается, мама не легла спать, когда вернулась с работы, все смотрела, что говорят обо мне. Я надеялся ощутить знакомую волну тепла и нежности, но уловил только воспоминание о том, как радовался раньше.
Я видел документалку, где говорилось, что счастье мы ощущаем благодаря гормонам: дофамину, эндорфину и каким-то там еще инам. И сейчас мне казалось, что механизм, который их создает, во мне сломан, я – как часы, которые из-за погнутой пружины не могут осуществлять свою главную функцию. Что такое жизнь без радости? Зачем вообще иметь хоть что-то, если не можешь быть этим доволен?
Под аккомпанемент мрачных размышлений я принял душ, оделся в очередные спортивные штаны с футболкой и вышел в коридор. Со Ён отвела меня в знакомую столовую, и по пути я выяснил, что учебный центр не всегда бывает таким пустым, каким я его знаю. По коридорам сновали люди с бейджами, кланялись мне, заметив, и мчались дальше. Я едва успевал поклониться в ответ.
– Началась подготовка к камбэку, – тоном школьной отличницы пояснила Со Ён.
Впервые на моей памяти кто-то рвался отвечать на мои вопросы до того, как я их задам.
Обстановка в столовой была не веселее, чем на заседании северокорейского правительства. Пак без выражения тыкал палочками в рис, Линхо был так взвинчен, что хотелось дать ему успокоительное, Джо с привычно бесстрастным видом поглощал завтрак.
– Привет, – с подозрением начал Линхо. – Ну чего, тебе лучше, готов работать? Нам вчера сказали, ты переволновался на прослушивании, лежишь в комнате, и тебя тошнит.
– Все уже хорошо, – сказал я, решив, что еще одна ложь ничего не изменит.
Мой взгляд снова и снова возвращался к Паку в поисках следов раскаяния, но тот смотрел только в тарелку. Зато след от моего удара был на месте: лиловое пятно на щеке, которого никто, похоже, не замечал. Жаркая ярость вчерашнего дня меня уже отпустила, и на смену ей пришло унылое разочарование.
– Я рад, что тебя взяли, – искренне сказал Джо. – Говорят, камбэк-шоу уже через два месяца, а с октября – тур, если все пройдет как надо!