Пак вскочил и вытащил из садовой вазы телефон.
– Позвони матери, расскажи ей. Номер помнишь?
– Ты тут его прячешь? А если дождь пойдет?
– Он влагостойкий, плевать. Звони давай, скажи ей новость.
На душе потеплело – никто, кроме мамы, еще так обо мне не заботился. Я набрал номер.
«Хён, зайка, как там Чеджудо?»
Услышав ее добрый голос, я наконец-то почувствовал радость.
– Мам, я не был на Чеджудо, я соврал. Я проходил прослушивание в группу «Тэянг». Меня приняли!
Стало очень тихо. Я отчаянно дышал в трубку.
– «Тэянг»? Та группа, где с одним участником что-то случилось? – пробормотала мама. – Милый, это так неожиданно. Ты же всегда выступал сольно!
А, нет, радость отменяется. Проклятый Лис, как он смел подменить ей воспоминания!
– М… Мам. Я… – Я не знал, что сказать, горло перехватило. – Я тебя люблю. Потом позвоню, хорошо?
– Хорошо, Хён. Я верю, ты все сделаешь, как нужно.
– Стой! Ты еще работаешь на складе?
– Конечно, – удивилась она. – Я уже на работе. Отошла поговорить с тобой.
Я медленно уронил на колено руку с телефоном. Пак вытащил его у меня и бросил обратно в вазу – совсем не бережет вещи.
– Ладно, это тебя, похоже, не развеселило. Что сделает тебя счастливым прямо сейчас?
Глаза у него были очень темные, почти злые, как у человека, который собирается выкинуть какой-нибудь безумный номер. Он ждал ответа, и я мысленно заметался: отшутиться или сказать правду?
Скажу правду.
– Я бы хотел, чтобы мой отец увидел по телевизору, что я стал успешным, – одними губами ответил я, стараясь не нарушить великую тишину этого момента.
– А где твой отец?
Пак серьезно, внимательно меня слушал, и я все-таки почувствовал себя немного счастливым. Делиться секретами с почти незнакомыми людьми мне еще не приходилось, но это оказалось не так страшно, как я ожидал.
– Я не знаю, кто он. Мать просто родила меня, они не были женаты.
Пак присвистнул. В нашей стране трудно придумать позор хуже, чем это. Женщины не рожают детей вне брака, так не принято: это бесчестье и для нее, и для ребенка. В школе этого было никак не скрыть: отец никогда не забирал меня после уроков, не приходил на праздники, и все надо мной смеялись.
– Я… Я слышал, в других местах это нормально. – Пак махнул рукой в неопределенном направлении. – Женщины заводят детей, если хотят, и никто им ничего не говорит. Реально, я так слышал.
Я даже отвечать не стал. Какая разница, что происходит где-то далеко?
– Твоя мать всем говорила, что она вдова? – понятливо спросил Пак.
– Если бы. – Я грустно усмехнулся. Пак посмотрел прямо в корень проблемы. – Она упрямая и всем говорила правду. Она никогда не врет, это не по-христиански.
– М-да, тяжеловато ей с такими убеждениями. Но это храбрый поступок. Она, кажется, крутая.
Подобное определение в адрес матери я слышал впервые в жизни. Переполненный благодарностью, я слабо улыбнулся, и Пак сжал мои плечи.