– Надо же, – обрадовался Мут, – действительно, Душа. Редкая и очень полезная штука, ускоряющая метаболизм и, как следствие, процессы регенерации. Любые, даже самые тяжёлые ранения заживают буквально за считанные часы. Из побочных эффектов – лишь радиационный фон, вполне терпимый. Соотношение вреда и пользы легко уравновешивается стандартным радиопротектором или другими артефактами. Из побочных эффектов – лишь сильные голод и жажда. Класс, в общем. По сталкерским меркам ты – богат.
– Если захочешь продать Душу, советую идти к учёным – они дают самую высокую цену. – Посоветовал мне Бочка.
– В смысле, «душу продать»? – – Усмехнулся Бесо. – Ах ты ж, старый охальник!.. Сам ни в Бога, ни в чёрта не веришь – лишь в Золотого Тельца… И молодых туда же тянешь. А жить надо по совести… Так, как будто завтра на Страшный Суд позовут.
– Сплюнь, философ. – Осёк его Петренко. – Накаркаешь же!.. Сколько раз повторять?
– Короче, я за то, чтобы оставить эту драгоценную штуку себе. Это добрый знак. – Хлопнул меня по плечу Бесо. – Не часто попадаются артефакты с такими свойствами. Душа – самое дорогое, что у нас есть. Если ты понимаешь, о чём я. Не профукай. – Многозначительно улыбнулся мне долговец и присоединился к Эду, демонстрируя ему новейшие карты местности на своём ПДА.
– Любители иносказаний, блин, – веселился Мут. – В Зоне невольно становишься философом. Один раз на волосок от смерти прошёл – считай, родил гениальный перл. Второй раз повезло – стал мыслителем. Третий раз пронесла нелёгкая – мнишь себя счастливчиком и мудрецом…
– Ну и язва ты, малой. – Сморщился Бесо, поглядывая на нас прищуренным глазом. – Подвергаешь сомнению всё вокруг.
– Потому и жив пока, – спокойно ответил Мут и перевёл тему. – Видите, у вертолёта какой-то серый туман клубится и расползается вокруг неоднородными пластами… Как будем обходить? И вообще, кто-нибудь в курсе, что это такое? Дикие Территории всегда были достаточно предсказуемым местом. Здесь кроме "Электр" да "Каруселей" и аномалий-то особо не встретишь… И вдруг такое. "Кокон" при входе. Теперь это неизвестное чудо природы…
– Это чтобы мы не расслаблялись, – с видом знатока поднял вверх указательный палец Домра. – И не философствовали в рейдах сверх меры.
Бесо нахмурился, но шутку проглотил. И, как ни в чём не бывало, продолжил зачитывать данные с КПК:
– Итак, написано, что некий Лемур пропал в данной аномалии около года назад. Считается погибшим. И ещё с десяток имён выживших сталкеров теснятся рядом. Кого-то обожгло от попадания в «Жарку» на той стороне. Другие поломались, упав с большой высоты. Фримэн Ганза, пройдя сквозь аномалию попал в подвал, полный каких-то тварей. Повезло, что они пребывали в анабиозе. От страха парень забросил туда пару гранат и сделал ноги, не глядя по сторонам. Как итог, получил ожог от "Ржавых волос" и вывихнул ногу… Считайте, повезло.
Написано что, что туман данной аномалии токсичен, но не смертелен. Главное – не заходить в эпицентр «Прыжка…», тогда, в принципе, здоровью ничто не угрожает.
Полковник поморщился:
– Нет, обойдём. Аномалия – малоизученная. А про шальную пулю оттуда – это вообще не в тему. Слишком ответственное задание. Лучше потеряем минут 20, но пройдём гаражами, чем лезть на рожон.
И только он развернулся в сторону гаражного комплекса, командуя группе сниматься с места, как неожиданно послышался слабый гул, вполне очевидно исходящий со стороны вертолёта.
– Присмотритесь, – перебил командира внимательный Карась. – Там какое-то движение, на периферии аномалии.
– Вот это сюрприз… – присвистнул Бесо. – Нарочно не придумаешь…
***
Аккуратно огибая длинные пряди «Ржавых волос», свисающие с высоковольтных линий, мы пробрались вдоль узкоколейки к обширному гаражному комплексу. Брошенные вагонетки, гружёные спрессованным за годы Выбросов углём. Разбитые шпалы на проржавелых рельсах. Скрип опор линии электропередач. Всё вокруг порождало смутные ощущения тоски и запустения. Кое-где, вдоль стен цеховых помещений пробивалась скудная аномальная растительность – чахлые осины и берёзки с изломанными, узловатыми стволами.
Наконец, мы выбрались из-под ЛЭП, которых особенно опасался Петренко, и перед нами замаячили ржавые, облупившиеся от времени и кислотных дождей гаражи.
– Вот тут аккуратнее, – прошептал Эд. – Нихрена не видать – темнота. Строения весь свет перекрывают. Слева Карусель, буквально в метре от нас – не вляпайтесь.
Мут обратил моё внимание на еле заметное кружение мелкого сора в паре сантиметров от земли. Я присмотрелся получше: в траве рядом с аномалией определённо что-то мерцало тёплым оранжевым светом.
– Кажется, там артефакт, – тихо оповестил я Мута.
Тот протянул мне мешочек ржавого лома со словами:
– Давай, сам. Ты сможешь. Надо когда-то учиться нашему ремеслу…
По шкуре моей моментально пробежал холодок – пронырливый и колкий, как горсть еловых игл, внезапно упавших за шиворот. Ну, раз уж напарник решил, что я готов, ничего другого не оставалось… Внутренне успокоившись и выдохнув, я кинул перед собой болт, и сделал решительный шаг к аномалии.
– Осторожно, – предупредил Мут. – Близко не лезь. Сильные «Карусели» создают вокруг себя особое поле. Попадая туда, ты можешь потерять равновесие. Аномалия как бы затягивает в себя ближайшие предметы. Срабатывает центробежная сила.
Я, молча, кивнул, сглотнул слюну и приблизился к «Карусели» на безопасное расстояние. Закинул в неё болт и он, попав в воронку, завращался со страшной силой, разлетаясь на сотни микросколков.
– Нифига себе! – Восхитился я.
– Не торопись, – напутствовал мне напарник. – Хорошо продумай, как лучше подобраться… Если боишься, скажи. Тут нет ничего стыдного. Я залезу и выужу арт побыстрей.