— Я серьезно, старшенькая, ты чем сиднем-то сидеть и с соседкой нянчиться, лучше за меня держись. Со мною всяко веселее, чем с твоей Елизаветой Федоровной… Ой, — спохватилась Лера, — я же с ней тут как-то раз на улице столкнулась. Я тебе рассказывала, нет? Ни фига себе киношка: выхожу из парикмахерской, смотрю — прикол: Елизавета Федоровна из бээмвухи вылезает, а за рулем Стасик наш сидит, ну, этот, один из бодигардов. Бывают в жизни совпадения! К чему бы это, а?
К дождю, наверное. Или, например, к тому, что мир тесен, а Петербург и вовсе город маленький. И времена теперь чудесатые пошли: божьи одуванчики на иномарках ездят, бандиты извозом подрабатывают. А кому сейчас легко?
Задумываться я не стала.
— Что-то мне она такое говорила, — отозвалась я. — Ты вроде бы ее на новоселье позвала?
— Так это я от удивления. — Лерочка была неподражаема. — Вау!! — Сестренку осенило: — Слушай, я же до сих пор тебя не пригласила! Вот я кляча, а! Помнишь, нет — мне ж тринадцатого октября аж 22 исполнится. Молодость проходит, жуть… Короче, я решила новоселье вместе с днем рождения справить. Подходяще: пятница, тринадцатое, самый смак получится. Опять же — люди интересные…
— Младшенькая!!
Может, трусики вообще не надевать?
— Ну чего ты сразу — младшенькая, младшенькая, прям как не родная. Я ж тебя не сватаю — я на новоселье приглашаю. Придешь? — А куда я денусь, спрашивается. — Придешь, никуда не денешься, — за меня решила Лера. — В самом деле, что б ты без меня в этой жизни делала… Кстати, почему бы и тебе отдельное жилье не организовать? Классно, обменяем твои комнаты, у меня как раз на эту тему серьезные знакомые имеются. Что ты в коммуналке плесневеешь? Подумаешь, фамильная квартира! Или умничаешь — ждешь, пока твоя соседка окочурится?
— Тьфу на тебя! Скажешь тоже… Лично мне старушка не мешает, уж лучше пусть живет, смертей мне на работе хватит. Я ж тут отличилась…
— Знаю, — перебила Лера, — говорят, ты за смену двух больных на тот свет отправила. Не расстраивайся, обойдется, начальство не в претензии, я сама краем уха слышала.
Угу, вот так всегда: все про всех всё знают, одна я будто в стороне стою. Неприспособленная я какая-то…
— А вообще-то я тебе сочувствую, — продолжала Лера. — Если честно, Янка, я тебе немного позавидовала, когда я в медицинский не прошла. Тогда жалела, а теперь нарадоваться не могу — при деле, при деньгах, да и на массажном столе у меня никто не помирает. Ну ее, эту медицину! — рукой махнула Лера. — Между нами, старшенькая, что-то мы с тобой прямо как по жизни: начали за здравие, кончили за упокой. Дай-ка лучше я тебе по блату, так сказать, по-родственному массаж организую — по кусочкам разложу, заново сложу, как новенькая будешь!
— Надо же, при деле, при деньгах — и еще массировать умеет! — по-родственному подколола я. — Лерка, не надо табуреткой! Каюсь, каюсь, признаю, ты великий человек, незачем в меня мебелью кидаться! Ой! она же денег стоит, младшенькая, пошутила я! — Самое смешное, сестренка в самом деле массажистка классная. — Прости меня, засранку, это же я чтобы настроение поднять! Уф-ф… уговорила, отдамся я, тебе на растерзание, садистка, только перед экзекуцией в зале поработаю. Лерочка!..
— Пошути мне, пошути — быстренько дошутишься! — табуреткой пригрозила Лера. — За такие шуточки я тебя однажды так на столе уделаю — соскребать придется! — Сестренка фыркнула. — Ты опять на карате приперлась, чучело? Ван Дамм ты наш сушеный, Чак Норрис недоделанный, школа балабола! Напридумывали тоже — цуки, гери, дачи… ща-а ка-а-ак зафигачу! — Лерка прекомично изобразила нечто махательное и лягательное. — Когда ты повзрослеешь, старшенькая? Будь ты мужиком, я бы поняла, наверное, а так — ну чего ты как пацанка конечностями дрыжешь? И не надоело? Сколько лет уже на татами прыгаешь!
А и правда, сколько? Лет восемь… нет, поболее того, десять уже будет. Давненько. Мне еще четырнадцати не исполнилось, когда я провалилась в финале чемпионата СССР по спортивной гимнастике. Что до СССР — жили мы в такой стране, если кто-то помнит, а что до чемпионата, то до соплей обидно — но не то обидно, что чемпионат. Увы, в большом спорте судьба частенько выворачивает так, что из подающих серьезные надежды буквально в одночасье переходишь в разряд бесперспективных. У всех причины разные, одной-единственной обычно не бывает, у меня среди прочего тренер разглядел проявившуюся с возрастом излишнюю резкость в движениях. Он же мне и присоветовал заниматься спортом, в котором бесперспективных просто не бывает.
Карате — спорт, искусство, образ жизни, всё вместе и каждому свое; общие места повторять не хочется. В те годы эту дисциплину только-только легализовали, стоящих специалистов нужно было поискать — но ищущий обрящет. Поначалу пришлось тяжеловато — не из-за нагрузок, нет, для мастера спорта по спортивной гимнастике даже маловато будет. Специфика была в другом — тренированных девчонок не хватало, а смешанные состязания правила не допускали. А жаль, неправильные правила, на тренировках я парнишек-легковесов в свободном спарринге почем зря валила. И не только легковесов, кстати же…
Со временем кое-что наладилось. В Петербурге стало проще: возможностей побольше, класс бойцов повыше, но ни здесь, ни в первопрестольной соперниц у меня по большому счету не было. А заниматься руко-ногомашеством за рубежом — та еще морока: не хватало ни времени, ни честолюбия, и к тому же привкус шоу-бизнеса я не выношу. На последних курсах медицинского от соревнований я тихонько отошла, даже начала покуривать, но форму по возможности держала. Работала уже самостоятельно, ни на какие «школы» не завязывалась: мое дело — как и для чего мне тренироваться. Да и тело, в общем-то мое…
А что? Каждый развлекается в меру своего недоразумения.
— Упертая ты, Янка, — заключила Лера, — просвещаю я тебя, воспитываю, старшенькая, а толку ни фига… Валяй, тебя не переделаешь, собралась — иди, — снизошла сестренка. — Только ты поосторожнее сегодня — тебя же соплей перешибешь, а нынче в зале басмайчики тусуются, мальчики продвинутые, шеф сам их тренирует… Может, я сама к вам попозже загляну — любопытно посмотреть, на что ты там похожа.
Я переоделась, подпоясала старенькую каратеги — тренировочную курточку такую, вроде кимоно, хотя не кимоно, но пусть будет кимоно, чтобы не запутаться, — и направила стопы в «место встречи с истиной». Так с японского переводится «додзё», попросту — спортивный зал, специально оборудованный для занятий карате. Будем проще, правильно?
Зал в «Гусятнике» неплох, потому и пользуюсь. Одна стена зеркальная, как в балетном классе: помогает начинающим корректировать ужимки и прыжки, те самые дачи, укэ, цуки, учи, гери — стойки, блоки, разнообразные удары руками и ногами. В стороне — несколько боксерских груш и пара макивар, не считая десятка двуногих и прямоходящих, которые на данный момент в центре помещения под руководством сэнсея упражнялись в рукомашестве и дрыгоножестве.
Грозные «басмайчики» до серьезных «басмачей» явно не дотягивали. В движениях тяжеловаты, словно заторможены, а без концентрации и скорости сильного удара не получится. Перекаченными на тренажерах мышцами пацанам вольно на пляже соплюшек соблазнять, карате же на иной биомеханике построено. По мне вообще не скажешь, что я в состоянии кирпичи крушить — с десяток, как в лихом кино, без нужды не буду, но за пару-тройку поручусь.
Сам сэнсей Басмаев любопытнее. Авторитетный бизнесмен, давным-давно — выходец с Кавказа, по национальности, я слышала, ингуш, по лицу не скажешь. Тренирован, для своих сорока с изрядным лишком лет в идеальной форме; типа карате владеет, да, вот только слабовато мне в его черный пояс верится. Впрочем, я и своему-то не слишком доверяю, однако моего опыта достаточно, чтобы за басмаевской самодеятельностью разглядеть неплохую базу — на уровне некогда отлично подготовленного бойца армейского спецподразделения, не более того. Но ничуть не менее, а для его «басмайчиков» — так вовсе выше крыши.
В зале на меня особого внимания не обратили. За два года я здесь примелькалась, изначально держалась обособленно, сэнсей не возражал. Так и в этот раз — размявшись, я в сторонке с полчаса отрабатывала ката, то есть формальные упражнения, определенные комбинации блоков и ударов, вроде боя с тенью. Довольно быстро добилась нужного сосредоточения, с удовольствием поимпровизировала, разнообразя обязательную программу «танцев» карате кое-какой конфуистской экзотикой. Никому я не мешала, никто мне не мешал, очередь была за макиварой, но…
Вышло по-другому. Человек предполагает, но не располагает, а женщина есть тоже человек. Для начала в зале в роли зрительницы объявилась Лера, а затем ко мне подошел сам сэнсей Басмаев. Надо же, и этот снизошел, будто сговорились.
Импозантный господин Басмаев в черном кимоно с вышитыми золотом драконами был подчеркнуто любезен.
— Здравствуйте, рад вас видеть, Яна, давно вы не заглядывали. Знаю-знаю, вы в отпуске гуляли. Удачно отдохнули? — приветливо улыбнулся он.
— Благодарю вас, Руслан Ибрагимович, очень хорошо. Надеюсь, я вам не помешала? — обозначила я вежливое уважение.
— О чем вы, Яна, всегда добро пожаловать! А знаете, ваша тренировка впечатляет. Но зачем же вы всё время в одиночку упражняетесь? Нет, ката, конечно, хорошо, макивара тоже, но в нашем спорте без спарринга не обойдешься. Как вы полагаете?
— Без сомнения, Руслан Ибрагимович, я б охотнее с партнером поработала, только все при деле. Да и кто из ваших мастеров, — я про себя поморщилась, — на меня размениваться станет?