– Откуда ты знаешь, как меня зовут?
– Я люблю подслушивать, – заявила она. – Мама говорит, что это отвратительная привычка, но мамы больше здесь нет. Ты не знаешь, как мне её найти?
Голос Вайолет удалялся, и мне пришлось наклониться ещё ниже, чтобы её услышать.
– Нет, извини, – отвечала я. – Но если бы ты вылезла, мы могли бы об этом поговорить.
– Игра не окончена, – в упрямстве Вайолет могла бы соревноваться с моей кузиной. – Ты меня не осалила.
– Давай просто скажем, что ты выиграла? – Я брезгливо всматривалась в ужасную дыру. – Я знаю, что не осалю тебя, потому что ты играешь лучше меня.
Последовало долгое молчание, потом раздался плеск воды.
– Вайолет? – окликнула я.
Нет ответа.
– Вайолет, ты не упала?
Снова молчание. Чертыхаясь, я полезла вниз по скользким ступенькам, пока не опустилась по плечи. С каждым шагом меня всё сильнее охватывал ледяной, животный ужас. Это было глупо и опасно. Вайолет уже давно мертва, и хуже этого с нею уже ничего не случится, но она слишком походила на мою кузину, и я никогда не пожелала бы Грейс ничего похожего – ни в жизни, ни в смерти. У меня не было фонарика, я даже телефон не захватила. И всё же я не могла заставить себя бросить её здесь одну.
– Держись, я иду! – крикнула я.
От паники стало тесно в груди: мне вдруг захотелось проветрить лёгкие и задержать дыхание, как я привыкла делать при погружении. Но я ведь лезла не в сенот и не могла делать этого на суше, тем более с такими истерзанными лёгкими. Вместо этого я сосредоточилась на ровном дыхании и пульсе, пока спускалась под землю, в темноту. Ногу задело что-то мохнатое, и я взвизгнула.
Где-то внизу, в темноте, громко капала и плескалась вода.
Я стиснула кулаки и силой заставляла себя делать шаг за шагом: вниз, и вниз, и вниз, пока темнота не обступила меня и стало безразлично, открыты у меня глаза или закрыты. Но вот ступеньки кончились, а тьма превратилась в серые сумерки. Я стояла на узком карнизе над блестевшей чёрной водой.
– От этой дыры жуть берёт, – голос Вайолет раздался неожиданно близко, но я лишь смутно различала её фигурку, скорчившуюся на карнизе в паре метров от меня. Ну, по крайней мере, она не свалилась в воду. – А ты храбрее Билли, – в её голосе было слышно искреннее уважение.
– Конечно, храбрее. – Пока я подбиралась к ней поближе, окружающее становилось всё более чётким. Мы оказались в пещере с низкими сводами, и по ту сторону от нас за кромкой воды начинался тесный туннель. Та тяжесть, что внушала мне ужас с самого начала, на дне зловонной дыры сделалась совсем невыносимой.
Ледяные пальцы стиснули моё запястье, и я едва успела прикусить губу, чтобы не закричать.
– Господи, Вайолет! – мне стоило большого труда не выдать свой испуг. – Это же я должна водить и тебя осалить, а не ты!
Опухшие серые ручки обхватили меня за коленки, и я невольно содрогнулась.
– Мама не велит поминать имя Господа всуе! – строго произнесла она.
– Прости.
– Да ладно. – Грязное ледяное личико прижалось к моей ноге, и я едва заставила себя не отшатнуться. – Нора говорит, что мы просто должны стараться быть хорошими. Я всегда вспоминаю о ней тут, внизу.
– Это ведь твоя сестра? – спросила я. – Леонора?
Вайолет захныкала, и от её ледяного дыхания у меня пошёл мороз по коже.
– Ты знаешь, где сейчас Леонора? – спросила я. Хотя вряд ли стоило это делать, если воспоминания о сестре приходили к Вайолет в таком жутком месте.
– Нет.
– А когда ты в последний раз её видела?
Вайолет наконец отпустила мои ноги и отодвинулась. Я машинально потянулась поддержать её, чтобы она не упала в воду, но девочка ловко вывернулась, оставив лишь грязь у меня на пальцах.
– Я не должна выдавать тебе тайны только потому, что ты меня нашла, – заявила она. – И в прятки ты не выиграла.