Отчего Наталья снова завизжала, забившись в угол.
Егор в ответ хохотнул. Девушка зыркнула на него злым взглядом. Гад такой, она перепугалась до смерти, когда этого огромного паука увидела, а он издевается. Схватила березовый веник одной рукой, второй прижимала полотенце к телу, прикрывая стратегически важное место, начала лупить мужчину веником.
— Гад, ослина, деградат.
Егору почему-то стало очень смешно, такая моська кинулась на слона. Она конечно ростом чуть ниже его, но худышка, вон косточки бедренные выпирают и сил как у воробья в коленках. Но ярости в ней через край, щеки красные, глаза горят, ноздри раздуваются, волосы мокрые на груди лежат. Ведьма, нет валькирия.
Неизвестно, чем бы закончился этот недопоединок, но за спинами мужчин раздался строгий голос:
— Я не поняла, что тут происходит?
Все трое мужчин, как по команде вытянулись в струнку, Егор резко отшагнул назад, вытесняя стоящих за спиной отца и брата, и прикрыл дверь в предбанник.
— Я сегодня не в голосе? — спросила женщина голосом учительницы.
Наталье ее голос напомнил голос их завуча, она таким умела одним словом на место поставить.
За дверью раздался бубнеж, а Наталья кинулась одеваться. От пережитого ее до сих пор потряхивало, пока натягивала широкую футболку и шорты. Явно кого-то из мужчин, Наталья искренне надеялась, что Павла, ну или на худой конец дяди Вовы, только бы не противного Егора.
Волосы замотала полотенцем, наподобие тюрбана и, подхватив своих грязные вещи, поспешила на выход.
— То есть у меня в бане моется какая-то незнакомая девица, а я ни сном, ни духом? — вычитывала мужчин невысокая женщина, — Вова, ты охренел что ли?
— Олечка, не ругайся при детях, — попробовал сгладить грубость дядя Вова.
— Эти два балбеса ещё в шестом классе слова похлеще знали, не сворачивай с темы, ты пустил к нам в баню бабенку, а вдруг она заразная, тебе рассказать, что есть инфекции, передающиеся не только половым путём, но и бытовым? Твоя мама — математик видимо тебе не объяснила, что это такое, так я сейчас восполню пробел в образовании.
— Оля, да какие инфекции, она приличная девочка.
— Приличные девочки на дороге не валяются.
Наталья, проникшаяся к дяде Вове симпатией решила вмешаться и исправить несправедливость.
— Здравствуйте, я Наташа, — произнесла, стоя на пороге бани.
На ее действие Егор приложил ладонь к лицу, мало она ему заехала веником, ох мало, Павел широко улыбнулся, дядь Вова втянул голову в плечи, а женщина, которая его отчитывала, посмотрела на Наталью оценивающим взглядом.
— Наташа, значит, Смирнов, я не удивлена, — поджав губы произнесла женщина и направилась к дому.
В ограде, на пяточке, где они стояли, на несколько минут воцарилась тишина.
— Это моя любимая майка, — нарушил тишину Егор.
Наталье хотелось закатить глаза, ну кто бы сомневался.
— Я что первое увидел, то и взял, — оправдался дядь Вова, — вещи лежали на входе.
— Ну, да, — меланхолично заметил Павел, — если бы он Наташе свои вещи принёс, то было бы хуже.
— Идите вы, — огрызнулся дядь Вова и пошёл в сторону дома с возгласом, — Оль, ну Ольга Николаевна.
Когда дядь Вова ушел, Егор с Павлом повернулись к Наталье. Взгляд у Егора был говорящий. День итак выдался говейный, а этот мужчина выводил из себя неимоверно. Вот что ему майки жалко? Господи.
— Да подавись ты, — проворчала Наталья, сдергивая майку, — шорты тоже из разряда фаворитов? Пожалуйста, — сдернула шорты, оставаясь в одном нижнем белье. Ничего, белье у неё приличное, к тому же они у неё уже все видели.
Развернулась и гордо пошагала на выход из ограды.
— Щас баба Маня из окна вывалится, — прокомментировал сие шествие Павел, — завтра будут говорить, что батя любовницу завёл, мать их застукала и в чем мать родила ее на улицу выставила.