— Она с мужем в командировку поехала, а меня Николай Петрович сюда отправил.
— Ты у него работаешь?
— Да, уже год помощницей.
— А сам куда делся?
— Отпуск у него, на заграничном курорте булки греет.
— Ясно. Я — Ольга Николаевна, можешь просто тетей Олей звать. Не сердись за вчерашнее.
— Да ничего, — махнула рукой Наталья.
— Ты чего косынку не надела, голову напечет.
— Да как-то не подумала.
— И кофту снимай, спаришься.
— Оводы кусаются.
— На вот мою комаринку, побрызгайся, она хорошая, Егор из города привёз мне.
Отказываться и тут же ставить под сомнение наладившийся хрупкий мир Наталья не стала, да и чего греха таить олимпийку снять хотелось. Под ней у Наташки был топик на бретельках, бюстгальтер она не надевала, чего в нем потеть. Побрызгала руки, голову, грудь, спину, сколько дотянулась.
— Спасибо большое, — поблагодарила Ольгу Николаевну и отправилась дальше собирать ягоду. Через час солнышко поднялось выше, голову пекло, начала одолевать дикая жажда. Хорошо хоть ведро было почти собрано.
— Наталья, иди воды попей, — раздался с поля крик Ольги Николаевны.
Наташка, засидевшаяся на одном месте и усердно собирающая ягоду, уже и позабыла, что на поле не одна. Выпрямилась и узрела на поляне человек десяток людей. Ничего себе здесь конкуренция.
— Иди пей, вода холодненькая.
Наталья повернулась в ту сторону, откуда звала Ольга Николаевна, и ноги словно вросли в землю. Рядом с женщиной стоял Егор, он скорее всего и принёс ей воду. Волосы на теле от его взгляда встали дыбом, как у взбешённой кошки.
Мужчина оглядывал ее тяжелым взглядом карих глаз, от скрученных на голове в гульку волнистых волос, до наспех очищенных от вчерашней грязи кроссовок.
— Охренеть, работница, — резюмировал мужчина, — ещё бы в купальнике вышла, тут у нас олигархов не водится, соблазнять некого.
У Натальи была красивая стоячая грудь третьего размера, дома она бюстгальтер частенько не носила и не считала это чем-то зазорным. Но под взглядом Егора смутилась, захотелось прикрыться.
— А ей что на такой жаре в парандже сидеть? — строго спросила Ольга Николаевна, — а такую грудь прятать грех, между прочим для женского здоровья полезно, чтобы грудь была свободна. Я вам это в девятом классе рассказывала, когда проходили анатомию, но вам же было не до этого. Вы уроки собственной матери предпочитали прогуливать, — вычитывала Егора.
— Казнюсь и каюсь, — с притворным раскаянием произнёс Егор, — вы попили, я могу идти?
— Косынку принёс?
Егор вытащил из кармана штанов-карго розовую косынку. Но, вопреки ожиданиям Натальи, отдавать ее матери не стал, пошёл к Наталье. Ну как пошёл, попер, как ледокол, напролом. Она слегка испугалась и попятилась, но далеко не убежала. Егор остановился совсем рядом, так что чувствовалось его дыхание. Резко поднял руки и накинул ей на голову косынку. Провёл большими пальцами по скулам и связал концы косынки возле ее шеи, слегка щекоча ее кончиками пальцев. Заправил выбившуюся прядь под косынку, огладил ее щеку. Наталья замерла, глядя в его темные глаза, как удав перед кроликом. Грудь поднималась и опадала от частого дыхания, соски затвердели, натянув ткань топика.
— Егор, ты ведро рассыпь на столе в зале, только газету постели, вечером ягоду перебирать будем, — прозвучал сбоку голос Ольги Николаевны.
Он как будто вырвал Наталью из окутавшего ее морока. Она резко отшагнула назад, увеличивая расстояние между собой и Егором.
— Спасибо.
На его губы наползла привычная усмешка. От комментариев он правда воздержался, за что Наташка была ему благодарна в глубине души.
Егор подхватил ведро и потопал по поляне домой. Ольга Николаевна уже собирала ягоду в новое ведро. Наталья с горем пополам дособирала своё ведро и поняла, что все, больше сил нет. Разогнулась, ощущая, как ноют натруженный мышцы. Ещё обеда нет, а она уже устала, как собака. Ещё эту ягоду перебрать надо. Подхватила ведро и потопала в сторону дома.