— Хотя бы насчет Альметьевской.
— Самообман, — отмахнулся Родионов. — Альметьевская ни при чем. По запаху чую — преступник в Краснопартизанске. — Родионов поднялся. — Короче, Боря, к одиннадцати областной прокурор приглашает всю нашу группу.
— Перед смертью не надышишься, — засмеялся Борька. — И все же надо бы перед совещанием тактику продумать…
— Какая тактика! Все как на ладони. Тупик.
Родионов вышел.
— Зачем зампрокурора республики едет? — спросил я.
— Будет снимать стружку с начальства. А те — с нас. Родионова жалко. Вообще он опытный следователь из следственного управления прокуратуры области. Временно переселился к нам, чтобы поближе быть, так сказать, к жизни. Действительно, что следователь без нас, оперативников, а? — Борька хлопнул меня по спине.
— Я не оперативник. Я участковый. А значит, и следователь и опер одновременно, — отшутился я.
— И все равно на нас все держится! — Он посмотрел на часы. — Кича, прости, дела заедают. Пойдем, попрошу, чтобы позвонили насчет билета.
Поезд тронулся неожиданно и мягко. Замелькали лица, станционные здания, привокзальные улицы, тихие, прячущиеся за прокопченную зелень деревьев от шума и гари железной дороги…
Я решил сходить в вагон-ресторан поесть, а потом уже поспать. Неизвестно, что ожидает в Юромске, может быть, придется ехать дальше, по следам Васьки Дратенко.
В ресторане только заканчивались приготовления. Девушка в белом накрахмаленном кокошнике расставляла по столам стаканчики с салфетками и приборами. Предупредив, что придется порядком подождать, она исчезла в кухне.
За окном мелькали бахчи, сады, поля подсолнечника. Знакомая картина приятно ласкала глаз. Поблекшая зелень позднего лета, море подсолнухов и плавный перестук колес. На какое-то время я забыл, куда и зачем еду, успокоенный движением, плавным ходом поезда и предчувствием новых встреч…
Из этого состояния меня вывел знакомый голос.
— Прежде всего бутылочку боржоми. Вода холодная?
— Откуда? — ответила официантка. — А закуску?.
— Помидорчиков.
— Нету… Шпроты, селедка, винегрет.
— Милая, вокруг тонны свежих овощей…
— Мы получаем продукты в Москве.
Я повернулся. Официантка предложила мне.
— А вы, гражданин, пересели бы к этому товарищу. А то если каждый будет занимать отдельный стол…
Мне во весь рот улыбался отец Леонтий.
— Дмитрий Александрович, вот встреча! Вы никого не ждете?
— Нет.
— Пересаживайтесь.
— Давайте лучше ко мне. В уголке уютней…
Сказать честно, меня не очень обрадовала перспектива сидеть со священником в ресторане. Ведь может кто-нибудь случайно оказаться в поезде из бахмачеевских. Что подумают?
Батюшка выглядел иначе, чем дома, в станице. Укоротил волосы, приоделся в модный легкий костюм. Впрочем, я тоже в другом обличье: в штатском.
Не замечая моего официально-вежливого лица, отец Леонтий захватил с собой ворох свежих газет и перебрался за мой столик.