Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, разумеется. Анты нашли ее в земле, зайдя в давно оставленное городище, столь гигантское по размеру, что даже ты удивишься. Насколько я могу определить, намного выше Адрианового вала. А если судить по количеству земли, которое древние использовали при возведении насыпи, внешнего и внутреннего оборонительных валов, то объем работы значительно превышает строительство пирамид.

– Можно подумать, ты видел пирамиды, – недоверчиво хмыкнул трибун.

– Не довелось, правда твоя. Но книг по географии и истории прочел достаточно, а высоту и длину валов княжеского городища измерил лично.

– Так оно, получается, и не княжеское, и не антское вовсе, – задумчиво произнес Германик.

– Анты до сих пор убеждены, что до них в городище жили люди громадного роста, только они могли насыпать валы, основание которых – тридцать, а порою сорок шагов. А по самому валу проложена дорога, по которой может спокойно проехать большая колесница, да еще сбоку промаршировать отряд латников, не мешая друг другу.

Ну а если говорить о высоте, то у отдельных участков валов она превышает все виденное. Голова кружится, когда смотришь сверху вниз.

– Выходит так, что неизвестные гиганты насыпали громадное укрепление и ушли, забыв колонну из мрамора с непонятными письменами?

– По всему так, трибун. Только колонну они не забыли, наверняка оставили в назидание. Как напоминание, что мы не первые и не последние, кто живет на этой земле.

Из похода в глубь степи вернулись франк и фракиец.

– Командир, мы встретили нечто странное, – подбирая слова, доложил обычно молчаливый, но сейчас несколько возбужденный серпоносец Тирас. – Мы увидели женщин на лошадях с колчанами и луками за спинами.

– Сколько их было? Куда направлялись? – быстро осведомился трибун.

– Счету не обучен, – смутился фракиец, – но, кажется, дважды, если собрать пальцы на руках.

– Их было двадцать и две, – тихо уточнил Овдий, поигрывая франциской, но даже при этом упорно глядя себе под ноги. – Это – не хунны. Скорее всего, сарматы.

– Так сарматы или сарматки? – уточнил Константин Германик. – Только что ты говорил о женщинах на лошадях.

Франк наконец поднял голову и коротко, но толково доложил:

«Я рассмотрел лица и обнаженные ноги и руки амазонок. Они все очень белокожи, у каждой рыжие волосы собраны в узел на голове. Сарматы давно смешали свою кровь с готами, отсюда несколько странный вид у женщин-разведчиц. Я также слышал, что сарматки часто выступают в поход и сражаются наравне со своими мужьями и братьями.

– Да, – трибун вспомнил осмотр павших на поле боя хуннов. – Действительно, на хуннов не похожи. Во всяком случае те мертвецы, которых я видел, были низкорослы и темны лицами. Худые, как их лошади после голодной зимы. А про сарматок-воительниц и я слышал от своих конников-аланов.

– Отряд ускакал в степь, – закончил Овдий свой рассказ. – Наверняка разведчики, то есть разведчицы, я хотел сказать, ушли на соединение с главными силами.

– Завтра они будут здесь, – решил командир. – А для любых кочевников купец – богатая добыча. Поэтому слушай мой приказ! Огонь по-прежнему не разжигать, ни на шаг от лагеря не отходить, даже нужду справлять на месте! С первыми лучами солнца садимся и отплываем!

Ночь оказалась долгой и полной страхов. Заснул только молосский дог. Развалившись на александрийском ковре, Цербер быстро и глубоко дышал, иногда непроизвольно вздрагивал, даже зарычал во сне, очевидно, представив себе белую аппетитную, до сих пор не прокушенную лодыжку женщины-амазонки.

Под утро немногие, осмелившиеся остаться на берегу, быстро загрузились в лодию. Гребцы налегли на весла одновременно и слаженно, не дожидаясь сигнала Люта.

Откровенно говоря, когда купеческое судно вышло из устья безымянной реки на стремнину широкого Гипаниса, удалившись на расстояние излета стрелы от обоих берегов, трибун Константин Германик перевел дух. Более того, будучи малочувствительным к любым проявлениям человеческих слабостей, среди которых первой у него считалась любовь, он вдруг испытал привязанность и признательность к крепкой надежной лодии, что уже не раз спасала его в этом походе.

Сам того не сознавая, сухопутный трибун постепенно проникся мировоззрением и убеждениями моряка, полагавшего, что единственный и самый надежный дом – деревянное судно, способное перенести тебя в иной мир, спасти от врагов. Корабль, на борту которого можно пьяным заснуть без страха быть раздетым и обворованным и где тебя обязательно покормят два раза в день.

– Сломай дом, построй корабль! – в который раз угадал мысли своего командира Лют-Василиус.

Вновь посадив на носу большой лодки Маломужа, внимательно понаблюдав за действиями кормчего Иннокентия, бывший труженик меча и топора с озера Нобель приблизился к Германику.

Тот кивнул на ближайшую банку:

– Садись.

– Притягивает вода, правда, командир? – бросил Лют, как показалось трибуну несколько фамильярно. Константин Германик в который раз хотел было одернуть своего солдата, но вовремя передумал.

Чем ближе к Самбатасу, а следовательно, к острову Нобель, тем все увереннее, если не сказать «самоувереннее», чувствовал себя речной волк. Его можно понять, он почти в родной стихии. И надо полагать, христианские добродетели, которые пытался навязать бывшему пирату его духовный наставник, хозяин гончарной мастерской дед Поликарп, быстро испарялись, словно вода в бурдюке во время Персидского похода.

– Командир, я что подумал, – сказал с достоинством Лют-Василиус. – Твой Атаульф нас все равно перегонит по суше, ведь мы плывем против течения, а значит, он скачет в два раза быстрее. С подобным преследованием мне доводилось сталкиваться ранее, у себя на Нобеле. Однажды мы пощипали жирного купца и решили сбыть добычу по-быстрому. Для этого следовало пройти по реке Припеть к устью Горыни, а потом к римской фактории.