Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эфиоп, заслышав приказ, поспешил к тому самому первому коннику, которого он поразил с громадного расстояния. Вернулся, церемонно держа меч в вытянутых руках. В самом этом движении читалось явное пренебрежение лучника к меченосцам.

«Впрочем, Калеба сегодня можно понять», – подумав это, трибун только хмыкнул, принял трофей. Меч был длинный, не менее чем в два локтя. Тяжелый, явно не кавалерийский. Рукоять оправлена в бронзу, украшена фигурками грифонов. Крупная железная крестовина. Форма и способ заточки незнакомы даже опытному в этих делах Германику.

– Это – наш! – вдруг сдавленно проронил Лют-Василиус. – Наши используют такие мечи против готской конницы. Наше племя!

– Вот как? – искренне удивился такому повороту событий римский офицер, примериваясь к неизвестному оружию. Взмахнул мечом несколько раз в воздухе. Пришел к выводу: – Рубить действительно тяжело, но пробить латного всадника в самый раз! Что ж, Василиус! Коль это меч твоего племени, тебе его и носить!

Трибун Константин Германик передал оружие своему новому бойцу.

Через рощу поспешно вернулись на берег. Там добровольцы, посланные за водой, испуганно сбились в кучку, криками призывая причалить лодию, чтобы забрать их со страшного места. Стало ясно, что капитан Аммоний трусливо медлил, удерживая своих гребцов, которые, не дожидаясь приказа, опустили весла на воду, стремясь помочь товарищам.

– Поторопи этого нильского крокодила! – приказал командир эфиопу Калебу.

Тот, подняв лук, бросил стрелу в сторону большой лодки. С расстояния сотни шагов было видно, как она впилась в мачту корабля. Угроза подействовала. Лодия причалила к берегу.

Посадка прошла куда быстрее, чем высадка. Последним, будучи уже по пояс в воде, тяжело перевалился через борт Лют-Василиус, бережно держа над головой трофейный меч.

– Вот, – злобно прошипел над ухом Аммония Константин Германик. – Вот как поступают настоящие солдаты. Своих не бросают, оружие забирают. А ты…

Капитан попытался оправдаться, но, встретив яростный взгляд трибуна, осекся.

– Еще раз повторится, зарублю, как свинью, и выброшу за борт, – пообещал офицер.

Ему показалось, что произнес он это вполголоса. Но как только оглянулся, то убедился, что экипаж напряженно вслушивается, наблюдая за сценой публичной нотации. А раз так:

– Это всех касается! – уже громко, не таясь, провозгласил трибун Галльского легиона. – Впредь неподчинение приказу будет караться смертью. Как в военном походе.

Осознав, что обычаи купеческого каравана раз и навсегда канули в Лету, гребцы поспешно налегли на весла.

Когда отплыли от берега на достаточное расстояние, Константин Германик велел провести ревизию запасов пресной воды. Оказалось, что в панике добровольцы половину бурдюков бросили по дороге. Оставшегося едва хватало на несколько дневных переходов.

– Выше по течению Гипанис явит милость, и речная вода не будет столь соленой, – робко заявил капитан Аммоний. – Тогда не станет нужды к берегу причаливать.

Трибун махнул рукой и, успокаивая молосского дога, взбудораженного долгим отсутствием хозяина, приказал подать вина.

Лгут те, которые уверяют, что недавний бой проходит бесследно. Германик помнил это по многочисленным стычкам в Персидском походе под командованием Юлиана Отступника. Даже бывалые солдаты, возбужденные запахом крови, долго не могли уснуть в походном лагере. Одни глушили пережитое вином, другие – безудержным бахвальством, перебивая друг друга, чтобы поведать о сокрушительных ударах и грамотных уловках, сбивших с толку вражеского бойца.

Не был исключением и сам Константин Германик. Даже после третьего кратера он воочию видел натянутый лук Калеба, слышал отчаянный ор конника, мчавшегося на него с наставленной пикой.

Как бы чувствуя настроения нового хозяина, у его ног робко присел Эллий Аттик:

– Говорят, трибун, ты проявил себя как грамотный командир, не потеряв в бою ни одного бойца. Честь и хвала!

– Верность и честь, – привычно поправил штатского офицер. – Так надобно говорить. Чего заявился? Тоже меч, подобно Люту-Василиусу, мечтаешь получить?!

– Нет! Я – не рожден для драки, – смело возразил гречишка, – но если тебе не спится, могу развлечь рассказом. Ночь холодна и длинна, я осветлю ее старинной сказкой.

– Вот как? – Опьяневший Константин Германик с иронией посмотрел на бывшего актера. Затем, чувствуя непреодолимое желание с кем-то пообщаться, обратился к фракийцу Тирасу, заступившему на ночную стражу и присевшему с серпом между коленями в двух шагах от командира, на банке гребца. – Послушаем басню?

Тирас, изготовившийся к долгому и нудному бдению, всем свои видом выказал немедленное желание выслушать интересную историю. В конце концов, это немногое, что всегда скрашивало утомительный солдатский быт в казарме, родном, но иногда порядком надоевшем доме.

Эллий Аттик, мгновенно сообразив, что общее согласие достигнуто, артистично перебросив край грязноватой туники через плечо, начал свой рассказ:

– Давным-давно, еще до того, как войска богопротивного царя Ксеркса, повелителя самой грозной в Ойкумене Персидской империи, вторглись в гордую Аттику…

Давным-давно, еще до того, когда, отражая «бессмертных» Ксеркса, пали триста спартанцев царя Леонида…

Давным-давно, еще до того, когда при Саламине корабли афинян и их союзников пробили строй мидийских, фиванских, египетских, сирийских кораблей, судов Царя Царей и потопили их, подняв в небо красно-черные дымы…