Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ничего себе, – удивился Константин Германик. – Этот Абрасакс даже на пса страх наводит. Как на такого можно молиться?

Аттик пожал плечами:

– Ну, положим, не обязательно поклоняться. Достаточно просто бояться.

По дороге в порт (ольвиополиты, завидя блестящего офицера с громадной собакой скрывались в подворотнях) грек охотно делился знаниями о местных верованиях. Оказывается, чуть ли не за главного бога в Ольвии почитался гомеровский Ахилл. Потомков греков-переселенцев, смешавших свою кровь с сарматами, готами, фракийцами, карпами, спустившимися с Карпатских гор, а то и вовсе незнакомыми варварскими народами, совсем не смущал тот факт, что Ахилл никогда на Олимпе не был, в сонме богов не значился. Наоборот, согласно Гомеру, влачил жалкое существование в царстве мертвых, где его и встретил Одиссей во время своих странствий.

– Благодаря подвижническому подвигу епископа Ария некоторые здесь приняли христианство. Впрочем, большинство из новообращенных – купцы, торгующие с Империей. Наверное, решили, что крестик на груди поможет им избежать таможенных поборов, – подняв полы хитона, сообщил Эллий Аттик, решившись вброд перейти громадную лужу.

Цербер рванулся было за греком, и центуриону стоило немалого труда удержать собственного пса. Убедившись, что Аттик провалился в лужу по пояс, Константин Германик с сухого берега мстительно прокомментировал:

– Не поминай имя Господа всуе.

– А что я такого сказал, – заныл тот, выбравшись из воды.

– Глупость, которая и была покарана в той мере, каковую эта глупость заслужила, – наставительно произнес великолепный римский фицер.

– Недаром твоим первым императором был философ-отступник, – пробормотал бывший актер, выжимая промокшую тунику. – Однако я считаю, что искупал меня в грязной воде местный Абрасакс, изображение которого ты недавно лицезрел.

– Как же! Нужен ему какой-то жалкий лицедей, – пренебрежительно бросил Константин Германик, обходя лужу по узкой пешеходной дорожке.

– Сам по себе, конечно же, я подземному богу не интересен, – охотно согласился Эллий Аттик, поджидая хозяина. – Думаю, что Абрасакс своеобразно поблагодарил меня.

– За что?! – немало удивился трибун, оказавшись наконец на сухом месте. – За что?

– За ночь на вилле, разумеется. Твою ночь на вилле, – уточнил грек. – Ведь это я устроил для тебя встречу с прекрасной Ульрикой. По ее просьбе, правда. Но устроил-то все я: нашел виллу, уговорил капитана раскошелиться, приготовил славную и сладкую баню.

– Вот как? – удивился Германик. – Что ж, если это действительно отвечает истине, ты будешь награжден. Но… постой. А при чем тут бог из Аида?

Эллий Аттик внимательно посмотрел на ромейского офицера. Зримое воплощение мужской силы и личного тщеславия, могущества своего государства, тот стоял перед ним в сверкании нагрудного панциря, опоясанный мечом, с громадным боевым псом на поводке. Ни одного слова не должно быть оспорено, ни одно движение не подлежало обжалованию.

– Боги знают больше нас оттого, что знают будущее, – вздохнул умный грек. – Прошу тебя поторопиться, я обещал капитану корабля, что мы прибудем вовремя. Когда начнется отплыв, мы отправимся вверх по Гипанису.

Поспешая за юрким актером, который, зная город, быстро шел по грязноватым крутым и скользким улочкам старой Ольвии, где иногда приходилось буквально протискиваться между стенами глиняных домов, трибун на некоторое время позабыл о разговоре с Аттиком, глядя больше себе под ноги.

Когда же выбрались наконец в порт, то, к немалому своему удивлению, он обнаружил не знакомую и ставшую уже родной корбиту, а узкое длинное судно, больше напоминавшее большую лодку, причаленное в конце пирса.

На носу этого судна возвышалась монументальная фигура фракийца Тираса, рядом, скрестив ноги, ловко присел на банку для гребца лучник Калеб. Кажется, оба были рады прибытию командира. Фракиец искренне улыбался. Калеб издавал свое обычное «кха-кха!», но сейчас странные звуки явно выражали одобрение.

– Отплываем, великолепный! – радостно вскричал капитан, давая знак гребцам. – Я уж беспокоился, что вы к отливу не успеете. Но, хвала Ра, успели! Значит, отчалим без промедления!

– Постой! – Что-то непривычно и тревожно отозвалось в груди трибуна. – А где корабль?! Где наша корбита?

– Я разве не предупреждал тебя, офицер? – искренне изумился Аммоний. – Корбиту я отослал вместе с другими морскими судами в Византий. А груз, что остался после ночной и весьма выгодной сделки с местными, перенес сюда. Только такое легкое речное судно можно будет вытащить на берег и по смазанным жиром бревнам перевалить посуху, минуя страшные пороги Гипаниса. Согласись, корбиту под силу тащить по земле только слону, никак не нашему экипажу. Да и не приспособлена она для речных перекатов и предательских отмелей.

Константин Германик вовремя вспомнил, что действительно египтянин говорил ему нечто подобное перед визитом к Наместнику. Но разве упомнишь такие детали после ночи с Ульрикой?!

– Погоди! Неужто – все? Сейчас прямо и отплываем? – растерялся ромейский посланник, не привыкший к превратностям походов по воде.

– А мы ждем кого-то? – удивился капитан Аммоний. – Впрочем, смотри, великолепный! В конце пирса, на берегу, кто-то рукою машет! Это же – Атаульф, офицер таможни. Я уже все сполна заплатил! Прикажешь отплывать, пока готы еще чего-то не потребовали?

Германик резко мотнул головой и сам попридержал причальный канат. Лодия качнулась на воде, в пяти шагах от пирса. Тяжело стуча ногами по каменному настилу, к кораблику приблизился слегка запыхавшийся готский офицер в кожаном панцире.

– Хайль, славный римлянин. Хотел на прощание сказать, что никогда не забуду твоей услуги. Твое слово оказалось решающим для Наместника. Я снова в строю!

– Рад за тебя! – Германик, не таясь, ударил правой рукой себя в грудь в римском военном приветствии.

Напряженно следивший за этой сценой капитан, быстро сообразив, что таможня на этот раз явилась не по его душу, радостно заулыбался и, как бы невзначай, попытался отобрать у ромейского офицера причальный канат.