А её мать ещё не закончила.
— Камрин Кович, не дерзи матери. Мы пытаемся помочь…
Трой заговорил одновременно с её мамой:
— Матерись, Кэм. Постой за себя и…
Камрин вскочила со своего шезлонга.
— Хватит! — прокричала она, заставляя затихнуть даже галёрку из ада. — Я вам не хренов ребёнок. Вам не нужно беспокоиться, что я угроблю свадьбу Хизер. Всё равно никто не будет смотреть на меня. Не имеет значения, есть ли у меня солнечные ожоги или полоски от загара, или мои волосы сбриты из-за швов. Никто и никогда не заметит меня в одной комнате с ней. — Она пристально посмотрела на Троя, сжав руки в кулаки. — Теперь ты, блядь, счастлив?
В этот момент из больших стеклянных дверей вышел папа Джастина.
— Я готов поставить стейки. Кто как желает, чтобы их приготовили?
Камрин посмотрела на него: бедняга, бедняга.
— Лучше приготовь мне куриную грудку, Тим. Я и так уже слишком жирная для своего платья. Нельзя, чтобы швы лопнули во время великого события Хизер.
Затем, наклонившись, она резко сорвала со своего шезлонга пляжное полотенце и прошагала в дом.
Трой бросил своё полотенце на бетонный пол, качая головой и испытывая желание рассмеяться. Кэм ругалась матом. И дала отпор на постоянные придирки своей семьи. Галочка и галочка. Ну, они определённо продвинулись вперёд.
Он взглянул на Тима, стоящего возле гриля в мужском фартуке с кастрюлей сырых стейков в руках и в шоке взирающего на всех. Трой поднял свой телефон и сел в шезлонг.
— Я люблю бифштекс средней прожарки с кровью, Тим. А Камрин — хорошо прожаренный.
— Трой Лански, — произнесла её мать. — Чему ты ухмыляешься?
— Эй, только потому, что Кэм разозлилась и ушла, не означает, что вы можете изводить меня вместо неё.
Хизер посмотрела на потрясённые лица остальных.
— Я думала, она счастлива за нас. Считала, что она хочет быть моей главной подружкой невесты. Из-за чего она так вышла из себя?
Трой вздохнул. Родные всё ещё не поняли.
— Кэм рада за вас, просто она не понимает, почему твоя свадьба стала затрагивать её.
— Никогда раньше не слышала, чтобы она материлась, — произнесла Анна. — Это было похоже на «Сумеречную зону». Мне будут сниться кошмары.
Трой усмехнулся, но мама ещё не закончила.
— Не понимаю, почему просьба намазаться солнцезащитным кремом так её расстроила. Она же могла заработать рак кожи.
Бернис, молчавшая до сих пор, опустила руку с груди.
— Возможно, просьба вместо приказа была бы воспринята лучше. Если бы Камрин знала, что вы волнуетесь из-за рака кожи, а не из-за того, как она будет выглядеть в своём платье, быть может, она бы не разозлилась.
Хорошо сказано, Бернис. За это она заслужила одобрительного похлопывания по спине. К тому же заставила замолчать мать Кэм. А это было задачей не из лёгких.
Трой бросил отцу тюбик с солнцезащитным кремом, поскольку его лысая голова уже порозовела. Папа уставился на тюбик, прежде чем произнести:
— А что это за разговоры о полноте?
Трою тоже хотелось бы знать ответ на этот вопрос. У Камрин красивое тело. После прошлой ночи он мог это подтвердить, убедившись своими глазами. Чёрт, пока жив, он не забудет это тело. Все эти изгибы и мышцы. Она не анорексичная модель, но также далеко и не толстая. Она нормальная, здоровая…
Трой тут же припомнил все их трапезы, и не мог вспомнить, чтобы она хоть раз съела всё, что было на тарелке. Она ела, но не столько, сколько обычно. Или для неё это норма? Он никогда не обращал внимания. Даже во время их Парижского дня она съела только один блинчик и один круассан.