— Мне всё равно! Я хочу куриные наггетсы.
— Миссис Хортон, — произнесла Кэм спокойно, как летний ветерок. Она положила свой бутерброд на стол и соединила руки. — У вас есть детское питание?
Трой не мог удержаться от улыбки. У его крестницы всегда был здоровый аппетит. Даже когда она была младенцем. По крайней мере, теперь она перешла на еду с общего стола. Он вспомнил, как был впечатлён, когда она впервые ела горох. У любого ребёнка, который смог бы удержаться от рвоты из-за того, что выплюнул бы даже малыш-экзорцист, был талант.
Бернис, казалось, поняла тактику Камрин.
— Что ж, а это у меня может и есть.
Эмили перестала плакать и уставилась на них.
— Я не младенец. Я не ем детское питание.
Кэм пожала плечами.
— Но ты так же не ешь пищу больших девочек. Думаю, нам следует принести детскую еду.
Бернис встала.
— Без проблем. Я скоро вернусь…
— Нет! — закричала Эмили и взяла сэндвич. Откусив огромный кусок, она произнесла с набитым ртом: — Видите?
Бернис снова села. Трой ухмыльнулся, подобно ослу. Он не считал, что из него вышел бы хороший отец, как Кэм однажды заметила. Камрин же свела психологию до уровня искусства. Ни у одного ребёнка не было бы и шанса. Теперь из неё вышел бы замечательный родитель. Возможно, её малыши даже станут маленькими гениями, исполняющими произведения Моцарта в возрасте двух лет.
— Я сожалею, что ты уродина.
И тут атмосфера в корне изменилась.
Все уставились на Эмили: все, кроме Кэм, которая изучала еду на своей тарелке.
Анна вытерла рот салфеткой.
— Ты хотела сказать: «Я сожалею, что назвала тебя уродиной».
— Верно, — сказала Эмили, отправляя в рот виноградину.
— Ох, Кэм, мне так жаль. Она что-то неправильно поняла и просто повторяет всё, что слышит…
Кэм подняла руку, прерывая Анну.
— Всё прекрасно. Ей всего лишь три года.
— Ты не уродина, — проговорила её мама, заставляя Кэм уронить голову на руки в явной досаде.
— Да, я знаю, что не тварь болотная. Теперь мы можем сменить тему?
Трой наблюдал за ней, испытывая желание забрать её наверх и продемонстрировать ей, насколько она не уродина.
— Ты на несколько планок выше твари болотной.
— Кроме как по утрам, — сказал Фишер, пытаясь поднять настроение.
Грандиозный провал.
Никто не произнёс ни слова до тех пор, пока Эмили снова не заполнила тишину:
— А что такое «тварь болотная»?