В глубине души Трой понимал, что они с Кэм, согласно мнению Фишера, пересекают пресловутую линию. Линию, которую они не должны переступать, но переступили. Или же он думал, что они это сделали. Трой так сильно хотел рассказать своему лучшему другу, что это ложь. Зная об этом, Фишер бы почувствовал себя лучше. Но какой-то его части нравилась эта ложь. Той его части, которой все ещё нужно было доказать, что он чего-то стоит.
— Фишер должен понимать, что скорее это я причиню тебе боль. Я имею в виду, это же я здесь замкнутая. Я бы никогда не позволила мужчине причинить себе боль.
Она позволила мужчине обидеть её. Она может не понимать этого, не признавать, но этот мерзавец, Максвелл, причинил ей боль. Тогда как Трой не просто какой-то посторонний мужчина. Если бы это было не так, то все было бы по-другому, и уже его оставили бы в одиночестве.
Он отложил журнал и посмотрел на неё.
— У тебя есть чувства, Кэм. Не знаю, почему ты считаешь нужным их скрывать. — Она повернула голову, чтобы посмотреть в окно. — Давай, отворачивайся. Но я знаю тебя намного лучше. И для справки, я бы никогда тебя не обидел. Даже если бы у нас всё было по-настоящему.
Она оглянулась на него, на её лбу появились обеспокоенные морщинки. Подумав, она покачала головой.
— Это бессмысленно. Никто не пострадает, потому что всё это не по-настоящему. Фишер переживёт.
В кои-то веки она была более оптимистична, чем он.
— В очень мрачном смысле всё это забавно. Давным-давно мы с Фишером дали обещание никогда не ссориться из-за женщины.
Один уголок её рта изогнулся в усмешке, а брови приподнялись.
— Не совсем то, что вы двое имели в виду.
Преуменьшение.
Эмили перелезла через него, чтобы добраться до Камрин. Трой был весёлым дядюшкой, тётя Хизер была той, кто баловала, а Кэм была любимицей девочки. Наверное, потому, что она разговаривала с ней как со взрослой.
— На тебе краска, тётя Кэм.
— Макияж. Это обычный макияж.
Эмили одарила Кэм оценивающим взглядом, пока Трой улыбался.
— Только обычно ты так сильно не красишься. Это потому что Хортоны лучше нас?
Хортоны — это семья Джастина, и Трой ждал, чтобы услышать, что ответит Кэм.
— Они не лучше нас, милая. Просто другие. Так что мы должны вести себя наилучшим образом.
Эмили прислонилась к её груди и вздохнула.
— Знаю. Папа мне уже сказал.
Трой размышлял, сказал ли Фишер остальным членам семьи вести себя наилучшим образом.
— Какое оно, Колорадо? — спросила Эмили.
— Ну, оно стало тридцать восьмой колонией, присоединённой к Штатам, государственная птица — жаворонок, а дерево — голубая ель.
Трой рассмеялся.
— Она не просила об уроке истории.
Обе, и Эмили и Кэм, хмуро посмотрели на него, так что он заткнулся.
Эмили повернулась лицом к Кэм.
— Папочка сказал, что там есть горы.
— Скалистые горы. Город, в который мы едем, Боулдер, как раз располагается к востоку от гор. Ты сможешь их увидеть. Тебе следует расспросить дядю Джастина о Колорадо. Он оттуда родом.