— Я не покажу вам своё нижнее белье.
— Ай, да ладно, дорогая, — протянул Трой.
Её сильно подмывало воткнуть вилку прямо ему в лоб.
— Нет.
Фишер бросил приборы на тарелку. Лязгающий звук длился дольше его молчания.
— Можем мы прекратить говорить об этом? — прокричал он больше как приказ, чем вопрос.
— А на моих трусиках «Красавица и Чудовище», — сказала Эмили, сама невинность.
Анна встала.
— Кэм, не могла бы ты мне помочь на кухне на минутку?
Анна только что стала её любимым человеком на планете. Камрин собиралась посвятить ей храм на лужайке перед домом.
— Конечно. — Она поднялась и последовала за своей невесткой из комнаты.
Пока Анна стояла над тортом, разрезая его на маленькие кусочки, она покачала головой.
— Я молчала об этом до сих пор, но всё же должна спросить. Ты уверена, что знаешь, что делаешь?
Кэм передавала ей тарелки, чтобы она могла разложить торт.
— Я так думала. Но сейчас уже не совсем уверена.
Анна улыбнулась и посмотрела на неё с понимающим выражением лица.
— Они кучка сумасшедших, но они успокоятся. — Она подошла к её стороне стойки и обняла за плечи. — А знаешь ли ты, что заткнёт их быстрее?
Прежде чем Камрин посмела бы спросить, Анна приподняла подол её платья, заглянула под него и опустила обратно быстрее, чем Камрин успела моргнуть.
— О боже, они голубые.
Камрин вздохнула.
— Не могу поверить, что ты только что это сделала. Ты слишком долго прожила в этой семье. Они тебя развратили.
— Расслабься, — сказала она, протягивая ей две тарелочки торта. — Я делаю это ради тебя.
— В этой семье нет ничего святого? — пробормотала Кэм, не ожидая ответа.
Анна взяла две тарелки.
— Шутишь? Когда я была беременна Эмили, то молилась день и ночь, чтобы у меня не начались схватки в присутствии семьи. И что произошло? Схватки начались во время воскресного ужина. Знаешь ли ты, какой это ужас рожать в одной комнате с десятком людей? — Анна улыбнулась, несмотря на воспоминание. — Но когда она родилась, Кэм, это того стоило. У Троя никого нет. Можешь ли ты себе это представить? Какой бы иногда злобной и сумасшедшей ни была твоя семья, я бы выбрала её, чем вообще никакой.
Позволить Анне стать голосом разума. Поставить себя на её место.
— Ты права. Ты абсолютно права. Спасибо.
Улыбка Анны никогда не гаснет.
— Позволь им свыкнуться с мыслью. И это тоже пройдёт.
Они прошли обратно в переполненную столовую, чтобы раздать десерт. Как только у всех были полные рты, Анна сказала: