— С удовольствием. Ещё раз спасибо за всё. Ваш дом прекрасен, и вы сделали день Хизер восхитительным.
Бернис кивнула и ушла в гостиную, откуда уже раздавались крики по поводу того, какие подарки следует открыть в первую очередь. Камрин опустила локти на столешницу и потёрла лоб.
Сейчас или никогда. Сказать ей, что он её любит, или наблюдать за тем, как она убегает. Бороться за счастье или жить в сожалении. На самом деле, выбора не было. Но Трой всё равно начал паниковать.
— У меня есть верное лекарство от головной боли.
Её голова вскинулась вверх.
— Я не знала, что ты всё ещё здесь.
— Заметно. Нам надо поговорить.
Она выпрямилась.
— Не сейчас, Трой.
— Как раз таки сейчас.
Покачав головой, она повернулась и направилась в сторону прихожей. Не позволяй ей сбежать. Не дай ей уйти. Он спрыгнул со стула и оказался на противоположной стороне комнаты раньше, чем она даже успела подойти к двери. Он рукой заслонил дверной проем, преграждая ей выход.
— Трой, отпусти меня.
Смешное заявление.
— Не могу. — Он разочарованно провёл свободной рукой по волосам. — Видишь ли, в этом есть огромная проблема. Я никак не могу отпустить тебя, Кэм.
— Камрин! — прокричала её мать из другой комнаты. — Иди сюда.
Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил её за руку.
— Выслушай меня. Список начался с моего желания показать тебе, как жить, как любить. Мне хотелось, чтобы ты тоже во всё это поверила. Ты слишком умная женщина, Кэм, чтобы не верить в существование любви. Я хотел показать тебе, что то, что сказал твой бывший, — неправда. — Он понимал, что говорит слишком быстро, понимал, что говорит как бессвязный придурок, но ей нужно было увидеть всю картину. — Но всё изменилось после того, как я тебя поцеловал. Тогда я это сделал не для того, чтобы ты поверила в любовь. А для того, чтобы ты в меня влюбилась.
Она раскрыла рот, смотря с сомнением и невинностью в округлившихся глазах. Неужели никто раньше не говорил ей, что любит её?
— Сработало, Кэм? Ты в меня влюбилась?
— Камрин! — На сей раз приказ прозвучал от Наны.
Боже, они могут заткнуться хоть раз? Всего лишь один единственный раз?
— Она будет через чёртову минуту, — прокричал он, проводя руками по лицу.
— Трой? — пропищала она. Неверяще. Потрясённо.
Чёрт. Он всё делает не так. Она всё делает не так.
— А что, если это было не ради притворства?
Кэм уставилась на него, её красивые карие глаза умоляли его прекратить. Её рот дрогнул, приоткрывшись, вероятно, чтобы сказать ему «нет».
Он перебил её:
— Пойдём со мной.
Она моргнула.
— Извини?