— Я никогда не называл тебя роботом. Никогда не говорил таких слов. И ты и так достаточно хороша!
Кэм опустила взгляд на его хватку на своих руках, а затем посмотрела ему в глаза. Когда её брови приподнялись, он тоже перевёл взгляд вниз. Её ноги болтались в добрых пятнадцати сантиметрах от пола. Он тут же её отпустил, позволяя её ступням приземлиться на кафель.
Затем Трой вывернул кран, и на них брызнули горячие струи воды. В течение нескольких секунд комнату заполнил пар, а они всё так же стояли и пристально смотрели друг на друга.
— Хочешь меня ударить? — спросила она, как будто её вообще не беспокоило, что он только что приволок её сюда как варвар. Словно они обсуждали, какой сироп лучше подойдёт к блинам.
А потом до него дошёл смысл её вопроса.
— Что? Нет!
— Тем не менее, ты на меня злишься?
Что, чёрт возьми, она задумала?
— Так, что и не выразить словами.
— Итак, теперь ты видишь. Ты не твой отец.
А сейчас он подумывал что-нибудь ударить. Например, пробить кулаком плитку.
— Ты разозлила меня, чтобы доказать свою точку зрения?
— Нет. Это вышло случайно, но моя точка зрения доказана. Теперь ты можешь перестать гадать, в состоянии ли ты себя контролировать. Тогда как я всё ещё зла. Выпусти меня из душа.
— Три оргазма не помогли?
— Нет.
Он усмехнулся.
— Я тебя раздражаю.
— Да, как паразитическое насекомое. Подвинься, Трой.
Его эрекция снова ожила. Камрин чертовски сексуальна, когда злится. Он мог бы заниматься этим всю ночь. Как, в сущности, наверное, и произойдёт. В ней было похоронено много агрессии, и он с преогромным удовольствием поможет ей её высвободить.
Трой скрестил руки на груди, преграждая ей дорогу.
— Нет.
Её глаза сузились.
— Подвинься, Трой.
— Обожаю, когда ты произносишь моё имя.
— Трой… — прорычала она, и он чуть не кончил прямо в душе.
Боже, как она произнесла его имя. Будто проклятие. Трой никогда в жизни не был таким твёрдым. Он медленно прижал её спиной к кафелю. Взяв её за запястье, пригвоздил его над её головой. Хлоп. Затем другое, проделав с ним то же самое. Хлоп.
Она сопротивлялась. А он становился все твёрже, пока эрекция не стала скорее болезненной, чем приятной.
Никто не мог заставить Камрин Кович потерять контроль. Но у него получалось, она просто не хотела это признавать. Вот откуда был весь этот гнев. Этот горячий, яростный секс. Она скорее предпочтёт злиться, чем признаться в своих чувствах к нему, чем признать, что его список доказал ошибочность её теории о любви.
Трой так тесно прижался к ней, что даже для воды не осталось места. Он наклонился, чтобы поцеловать её, но лишь навис над её щекой. Она снова задрожала.
— Чего ты хочешь, Кэм? Скажи мне.