В степях Зауралья. Трилогия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не пью я, — произнесла та жеманно, — но уж ради гостя налей немножко. Со свиданием!

Чокнулись. Хозяйка подвинула Балашову вилку.

— Закусывайте.

Первое время все молча занимались пирогом.

— Теперь — по второй, — обтерев губы о край скатерти, Федоско потянулся к бутылке.

Саша захмелел. Неуверенно ткнулся вилкой в грибы и, уронив один из них на скатерть, загреб его рукой в рот. Липа прыснула от смеха. Федоско сердито посмотрел на сестру.

За дверями закричала гусыня, Липа вышла.

Обняв Балашова, Федоско кивнул вслед сестре.

— Разводка. Понимай.

Липа внесла тяжелую гусыню и посадила ее под лавку в гнездо.

— Может, грибочков добавить? Почему плохо кушаете? — подсев к гостю, она подвинула ему пирог. Балашов подняв осоловелые глаза, увидел большой чувственный рот Липы с мягкими пунцовыми губами.

затянул тонким фальцетом Федоско и, отрыгнув, продолжал:

Обняв Балашова, Федоско заговорил жалобно:

— Саша, друг, поедем мы с тобой в Магадан, в чужедальнюю сторонку. Может, иссушат нас злые ветры и мороз сведет суставы, но без денег не вернемся! — Скворцов блеснул злыми глазками и грохнул кулаком по столу. Стаканчики издали нежный звон. Липа испуганно посмотрела на брата, подтолкнула его под бок.

— Тятенька, — прошептала она чуть слышно.

У порога стоял высокий мужчина с мрачным взглядом.

— Родитель! — Федоско, поднимаясь на ноги, ударил себя в грудь обоими кулаками. — По случаю прихода Александра Гавриловича решили маленько выпить.

— Сбегай в потребиловку, купи еще пол-литра, — обратился отец к дочери и, повесив кепку, прошел к столу.

Липа, накинув платок, вышла. Старый Скворцов молча посмотрел на Балашова, перевел глаза на стол. Восхищенный Федоско хлопнул Сашу по плечу.

— Вот, какой у меня отец — орел. Ты думаешь, мало ему пришлось пострадать? — не обращая внимания на предупреждающие знаки старика, продолжал: — Из-за одних степановских сундуков сколько страху натерпелись! Ковры да меха — все надо спрятать да сбыть.

Нога Федоска под столом замоталась, ее сердито дергал отец.

— Тятеньку в ГПУ таскали, только он свое пролетарское происхождение доказал, а степановское золотишко — фьють! — младший Скворцов дунул на ладонь. — Пускай поищут, а мы знаем, где оно лежит!

— Брехун ты, брехун, — бросив трясти за ногу сына, сказал Скворцов. — Язык болтает, голова не знает. — Посмотрев на дремавшего Балашова, старик успокоился.

В отяжелевшей голове Саши роились бессвязные мысли: — «Олимпиада, Магадан, деньги мельника Степанова. Кто такой Федоско?» В пьяном тумане перед ним то вставало лицо Гриши Рахманцева, его укоризненный взгляд, то строгие, осуждающие глаза Андрея Никитовича, плутоватая мордочка Федоска, красные губы Олимпиады и суровый старик Скворцов.

Балашов тоскливо оглянулся и уронил голову на стол.

Проснулся он на незнакомой мягкой постели и, приподнявшись на локте, посмотрел в окно. Невидимые лиловые лучи солнца, окрасив облака, медленно уходили на запад. Тени сгущались. По двору прошла с лукошком Липа.

— Ку-уть, куть, ку-у-уть, — точно пела она.

В соседней комнате говорил старший Скворцов.

— Тянуть нечего. Чем раньше сыграем в городки, тем лучше, а песни о Магадане петь тебе хватит. — Отец Федоска слегка прихлопнул ладонью по столу.

«О каких городках он говорит? — пронеслось в голове Саши. — Выходит, поездка в Магадан лишь уловка? Ничего не понимаю». Балашов стал внимательно прислушиваться.