«"Фантастика 2023-152". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эти настроения подогревала и система поощрений для тех, кто шел по графику с опережением. Тот, кто смог достичь обозначенных системой ступеней раньше по возрасту и к восемнадцати достигал шестого или даже седьмого уровня концентрации Ци, считались в княжестве Вэй - гениями. Их с распростертыми объятиями принимали в самую знаменитую в стране Боевую Академию, всячески превозносили их талант и огромные перспективы, ласкали самолюбие почетным званием, но что скрывала за собой их "гениальность" знали лишь сами "гении", их наставники и родители.

Эта "гонка вооружений" закрепилась в традициях местного общества на всех уровнях от мелких провинциальных семей до самих правителей княжеств. Все принцы и принцессы были обязаны совершенствоваться, чтобы не посрамить правящий род и быть не только не хуже минимальных ожиданий, а обязательно выше! Ведь отпрыски самого князя не могут быть не гениями, что приводило к вполне ожидаемым, печальным последствиям - отравлениям организма практикующих вредными примесями от приема большого количества сомнительного качества пилюль, ранним гормональным сбоям в работе организма, неконтролируемым и опасным скачкам Инь и Ян, и многим другим сопутствующим болезням, нервным срывам, депрессиям, упадку сил и даже самоубийствам.

Столкнувшись с подобными проблемами в своих семьях, правители больше надеялись в турнирах царств не на своих отпрысков, обычно упиравшихся в потолок, достигнув десятого уровня концентрации Ци, а на лучших гениев со всего царства, специально привлекаемых в столичную академию бесплатным обучением и обеспечением за счет казны, если они покажут достойный уровень подготовки. У этого щедрого предложения были самые очевидные мотивы.

Кто из князей сможет привлечь больше сильных боевых мастеров на свою службу, то княжество и определяло вектор политики с более слабыми соседями. А чтобы выяснить, кто "сильнее" не вступая в бессмысленную кровопролитную войну на истребление, ещё древние правители организовали и сделали традицией проведение особых турниров, на которых сильнейшие боевые мастера, представляя свою страну, мерились между собой силой.

Однако, нередко это заканчивалось смертью многих участников. Лучшие, столетиями совершенствовавшиеся мастера умирали пачками каждый год и произошло настоящее вырождение элиты боевых искусств. Победителей, доминировавших десятилетиями, конечно, такое положение устраивало, но даже чемпионы не вечны. В итоге, назрел вопрос о смене правил. Никто из правителей не хотел рисковать своими лучшими воинами и формат турниров, заменявших раньше войны, начал постепенно меняться в сторону послабления жестких правил.

Во-первых, в них уже не принимали участие самые сильные боевые мастера из шести царств. Они являлись гарантами мира и главной опорой власти правителя. Вместо них выходили сражаться их помощники, самые умелые ученики и талантливые потомки, но не выше пика золотого ранга.

Однако, спустя столетия мастеров и такого ранга сложно было отыскать днём с огнем, они сами уже являлись сильнейшими боевыми мастерами шести царств и требования ещё снизились, установив для участия в турнире планку молодого мастера с пределом на пике серебряного ранга. Стариков золотого ранга теперь считали стратегическим оружием, как межконтинентальные баллистические ракеты в ядерном арсенале. Пугали ими соседей, но никогда не использовали их силу по назначению.

Так как турнир за политическое влияние между странами проходил ежегодно в одно и то же время, и каждое из царств должно было представить десять участников, пять из которых должны быть не ниже третьей ступени серебряного ранга, что и считалось достижением учеником титула "Молодого мастера", то столичная Боевая Академия и все другие боевые академии княжества Вэй штамповали пушечное мясо для турнира, как на конвейере.

Но далеко не все молодые таланты могли себе позволить обучение в боевых академиях. Таких отлавливали локальными турнирами с привлекательной для небольших и бедных кланов наградой. Для определения сильнейших кандидатов на поступление в столичную академию по всей стране довольно часто проходили разные, небольшие турниры. Такой проводился и в Турфане, за неделю до начала вступительного экзамена в столичной Боевой Академии. Занявшие три первых места могли рассчитывать на особые, бюджетные места в чуть менее престижном филиале столичной академии царства Вэй, даже не достигнув шестого уровня концентрации Ци. Вполне хватит и четвертого, но в академию всё равно примут бесплатно. Главное пройти отбор из большого числа кандидатов.

Об этом поспешил мне рассказать глава Су, как только я заполз в поместье, с трудом выбравшись из паланкина. Слуги опять потащили меня в зал для совещаний, где он меня уже ждал, попивая чай. Вместо желанного сна, я вынужден был слушать, что он хочет, чтобы я попытал свои силы в этом турнире. Если проиграю, ничего страшного, он всё равно меня устроит в столичную академию. Он уже решил сделать из меня второго Шень Кана, а значит, добьется своего. Ожидаемо о желаниях сына опять никто не спросил, но именно в этом, конкретном случае наши цели совпали.

Мужчина провел нравоучительную беседу, что я теперь его главная надежда и опора, и если я хорошенько постараюсь и достигну нижней проходной планки в академии, то гарантированно туда попаду. Деньги на взносы у клана Су есть, а на собрании старейшин никто не будет против, что нужно вкладываться в единственного наследника из молодого поколения. И при этом, мужчина недвусмысленно намекал, что хотя деньги у клана есть, просто прийти на платные места или победителем турнира - большая разница.

В этом году призовыми в турнире сделали не одно, а сразу три места. Если я постараюсь - шанс есть. Он хотел бы, чтобы я ярко проявил себя в городском состязании. Видите ли, я уже немало удивил его своей смелостью в стычке с бандитами. К этому прибавились мои познания в использовании игл для целительства и других тонкостей совершенствования. Короче, мужчина решил, что я сильно недооцененный, пока был на задних ролях, будущий гений его семьи. Сам он забросил совершенствование так и не достигнув пика концентрации Ци, о чем сейчас сильно жалел, но у меня точно всё получится. Он в меня верит.

Оказалось, пока я отсутствовал в поместье, мои личные вещи перенесли из старого жилища в главный зал и возвращаться на прежнее место мне не нужно. Мужчина отвел меня в комнату наследника, принадлежавшую раньше Шень Кану. Там осталась куча его новой, одетой всего по разу одежды. Его мать хотела, чтобы её сын всегда выглядел безупречно, но сейчас эти вещи превратились в гору бесполезного тряпья и вызывали щемящее чувство бренности бытия. Никогда не знаешь, когда настанет твой последний миг.

Разумеется, я не собирался донашивать вещи за покойником и попросил убрать всё, что принадлежало Шень Кану, очень удивив этим его отца.

- Тебе не нравится одежда, которую пошили для Шеня? Она изготовлена из самых дорогих, лучших тканей, - недовольным тоном сказал он.

- Нет, отец. Просто не хочу носить вещи покойного, чтобы не повторить его судьбу, - на ходу придумав убедительный для этого мира предлог, чтобы избавиться от чужого тряпья, сказал я.

- Вот как? - почесав сначала затылок, а затем выпирающий живот, пробормотал мужчина, - В этом есть смыл. Я об этом не подумал.

Хлопнув в ладоши, он вызвал ответственных за внутренние помещения слуг и на моих глазах несколько кулей с вещами бывшего наследника покинули просторные покои и всё же в них я чувствовал себя по-прежнему неуютно.

- Отец, с твоего позволения, я все же пока посплю в своём старом доме, - попросил я.

После расспросов мужчины, объяснил, что пока дух Шеня обитает в этом мире, он привязан к тем местам, где он жил раньше. Я чувствую его присутствие в комнате, и мне не хочется его беспокоить. Ему может быть неприятно, что он только умер, а кто-то тут же занял его комнату. Шень Кан относился ко мне хорошо, но проявив к нему такое неуважение, я могу изменить отношение духа и это скажется на моём будущем. Другими словами, я буду проклят, потеряю удачу, всё такое.

Используя склонность аборигенов верить во всякие странные суеверия, я убедил отца, что в старом доме мне пока будет спокойней и полезней. Он поверил в бредни о духе и позволил мне вернуться в старый дом. По пути на выход из главного здания поместья, чтобы заполнить неловкую паузу, я спросил, зачем он ходил к главе города, и узнал, что глава Су проводил предварительные переговоры о моей будущей женитьбе на старшей дочери наместника города.

Я даже полностью проснулся, когда он сказал, что не просто хотел меня женить на Тан Лань Эр, а ещё и младших девиц Тан и Ли сделать моими наложницами. По этому поводу он уже посетил и главу Ли и тот с радостью дал своё согласие. Если ничего не сорвется, то уже в конце недели, сразу после собрания старейшин, девица Ли с личной служанкой и всем своим гардеробом переедет в поместье Су, а мать Ченя, У Сунь Бин его покинет. Девица Ли займет её дом.

Так как моё нынешнее жилище было недостойно наследника, то глава и озаботился моим переездом в главную усадьбу поместья, где у меня теперь есть большие и красивые личные покои. В них мне не будет стыдно принимать, живущую в куда более скромных условиях наложницу. Другими словами, моё нынешнее жилище, которое было втрое меньше размерами дома матери Ченя, не годится, чтобы в нём жить, если у меня уже есть официальная наложница.

Я не понимал, куда такая спешка. Парню шестнадцать. В голове ветер, он скоро уедет в боевую академию на несколько лет, а ему женщину для зачатия детей подсовывают. Причем какую? Такую же незрелую и несамостоятельную, как он сам, дурочку с лесбийскими наклонностями. Причём, как я понял, глава Су уже сомневался, стоит ли брать старшую Тан в качестве жены и хотел лишь забрать из их семьи младшую Мэн Сюэ, тоже в качестве моей наложницы, а здоровую жену с богатым приданым он мне подыщет в другом клане. Су Мин Хо очень не любил вечно болеющих женщин, так как это очень часто использовалось, как повод в отказе от секса.

Мужчина так переживал за удачную сделку с кланом Тан и спешил спарить меня с двумя признанными красавицами города, словно это не у меня начнется бурная жизнь, а у него. Я даже заподозрил, что у старого развратника имеются личные планы на юных наложниц. Вроде того, что должен же кто-то показать несмышленым девицам, как правильно ублажать молодого господина. Он так довольно ухмылялся и причмокивал губами, упоминая о них, что казалось, что он выбрал их для себя, и пока я буду три года в академии, собирался приударить за ними самостоятельно. Я испытал к этому Су Мин Хо трудно скрываемое отвращение. Мерзкий он при ближайшем рассмотрении человек.

Ладно, пока это были лишь мои домыслы и ни на чём не основанные предположения. Я пожелал отцу Ченя спокойной ночи, отправился к себе, но по пути из-за дискомфорта в животе, заглянул на кухню у дома Сунь Бин, так как в поместье после того, как она убрала свою охрану, обо мне словно все забыли.

Конечно, очень многие слуги, включая и тех, что прислуживали матери Ченя, были во всю заняты подготовкой тройных похорон, что должны были состояться завтра, но это не повод оставлять меня без завтрака. Обед я сам пропустил, пока ходил за город, а затем наведывался в поместье главы города. От ужина у них я отказался, а здесь опять глухо. Меня без спроса переселили, но про ужин опять никто не вспомнил.

Так как уже стемнело, я решил никого не напрягать и просто закинуть в рот хоть что-то из того, что могло остаться от ужина или других съедобных продуктов на кухне. Да просто фруктами забить неприятное чувство пустоты в желудке, чтобы легче спалось, но когда я вошел в тёмное здание кухни, увидел блуждающий внутри свет фонаря. Направился прямо к нему, предполагая, что встречу одного из слуг и облегчу себе этим поиски пищи, но каково же было моё удивление, когда я последовал за ускользающим светом и застал в заднем помещении кухни, в тесной кладовке, стоящую раком У Сунь Бин. Женщина оставила фонарь позади на полу, а сама извлекла из ниши под самой нижней полкой, специально скрытой деревянной панелью и ветошью, какой-то старый, увесистый мешок.

Этот мешок оказался таким тяжелым, что женщине пришлось очень постараться, чтобы самостоятельно вытащить его наружу вытянутыми вперед руками. А когда это удалось и он с шумом стукнулся о пол, то издал очень знакомый мне звук звона металлических монет.

Наблюдая за происходящим, я дождался, когда женщина развяжет горловину мешка и пересыплет туда ещё горсть монет из принесенного с собой кошеля, затем положит туда же снятые с ушей и шеи золотые украшения, завяжет его и опять примется заталкивать в нишу, так и не заметив, что за ней всё это время следил кто-то ещё.