– Да, – присоединился Рус, – в чем заключается план спасения мира?
– Действительно, – это Брат.
Ключник просто перевел взгляд на Кэт.
– Будущее сокрыто.
– И что делать?
– Вопрошать.
– У кого?
– У имеющих доступ к нитям судеб.
– И они ответят? – усомнился Брат.
Ключник почти не слышал говорящих. Что ему – теперь он исполнитель, пойдет, куда позовут, упокоит, кого скажут. Ответственность думающего Ключнику надоела.
– Стремящийся к знанию достоин стать внемлющим истине.
Все очарование, вся загадочность прошлой ночи безнадежно рушатся в свете дня. Вселяющие надежду пророчества – лишь мечтания, навеянные обстановкой: мистической игрой пламени и треском поленьев, усталостью да мастерством рассказчиков. И Кэт, вместо таинственной ночной предсказательницы, сейчас представляется дешевой гадалкой, туманно вещающей простакам в извечной манере уличных проповедников. Только Рахану об этом лучше не говорить.
– И когда же они ответят? – Тон Брата полон унылого разочарования.
– Не когда – где. – А Кэт не замечает либо делает вид, что не замечает, иронии.
– Ну где?
И Кэт рассказывает. О множественности реальностей. О незримых перегородках, разделяющих родственные миры, и об эфемерных нитях, вечными скрепами удерживающих их в единой локации. О бесчисленных пространствах загадочных измерений, общих для каждого мира и индивидуальных в своей неповторимости. О невозможности заглянуть за тонкую амальгаму зеркального отражения и тесной соприкасаемости границ. И об оголенных нервах действительности, пуповинах, центрах энергий и материй, средоточиях Сил.
– Есть множество точек в плоти бытия, где неосязаемые грани истончены и нестабильны, – аномалии, врожденные пороки или следствие ненамеренных повреждений, но исток, краеугольный камень, – это место для мира всегда одно. Там ищущий сможет познать себя, а страждущий просвещения может надеяться на откровенность правящих мирозданием.
– И вы пойдете туда со своими вопросами?
– Конечно.
– Ты знаешь, где это место?
– Я могу его описать.
– И?
– В центре великого материка, одинаково удаленная от четырех океанов, высится неприступная гора – двуглавая гора Спасения. Там небо сходится с землей, там царят вечная весна и молодость, там храмы из кристаллов и священный родник бессмертия, белый как молоко, а люди не знают чувственных страстей и физических страданий. Искрящиеся пики поражают девственной белизной, а величественные ледники струятся четырьмя кристальными реками, опоясывающими гору и достойными омывать ноги святых. Скорбные духом путники поднимаются вверх на ее седловину, но спускаются вниз пророками, обретшими великое знание.
– Хорошее место, – прокомментировал Рус, – а главное, координаты понятные – центр материка.
Только Большой Брат подозрительно молчит, широко раскрыв глаза.
– Откуда, откуда тебе известно об этом месте?
– Я его просто чувствую, – обыденно заявляет Кэт.
– А я, я знаю, где оно находится…
Теперь очередь философа рассказывать свои истории.
– В наше время можно было позволить себе беспечную молодость, – Брат уставился на свои большие ладони, – интересоваться эзотерикой, увлекаться нетрадиционными теориями. Мы были юными и любознательными, шли туда, куда вела нас наша душа. Центр материка есть. В месте, равноудаленном от всех океанов, действительно существует гора, покрытая белым снегом. Она так и называется – Белуха, и у нее на самом деле две вершины. Предмет священного почитания местного населения. Веды признают ее центром мироздания, согласно религии востока с ее склонов спустился Достигший Цели, основатель великого учения, а мистики всего мира считают, что у ее подножья расположена волшебная невидимая страна Шамбала или вход в нее. А в ледниках берут свое начало четыре реки – Катунь, Берель, Аккем и, кажется, Аргут. Вытесняемые с запада староверы искали там свою землю обетованную – Беловодие. Мы с друзьями тоже разыскивали ее.