Борьба: Возмездие в сумерках: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Достаточно посмотреть на Самоха, и до чего он дошёл. Открыто провоцировать при свидетелях должностное лицо не просто Империи, а самого СЧК. Плести интриги прям на ходу, в кабинете начальника целого сектора… И удивительно же, что такое и получалось иногда… Хотя не так уж и удивительно, когда узнаётся, что заместитель командира СЧК сектора «Корса» был по факту полноценным членом Церкви, а не СЧК. С такими гнусными методами, и правда можно поверить в собственную непогрешимость… Хотя до чего она доводит… До самоуверенности… Беспечной самоуверенности, которая имеет один ничтожный конец.

Сейчас они проезжали тот участок дороги, который недавно подрывали маки, а потом второпях чинили шахтёры. Их обстреляли, а у хиви произошёл какой-то непонятный конфликт. Вообще эти хиви, конечно, уже совсем оторвались от реальности, той реальности, которая была ещё даже каких-нибудь лет 30 назад, когда они выполняли исключительно охранные функции, а их численность была настолько незначительна, что не было и мысли о том, чтобы формировать из них крупные подразделения. Не то, что теперь, когда они выполняют самую опасную и кровавую работу за имперскую армию и боевые подразделения эсчекистов.

Об это всём Гузох узнал из исповеди пятилетней давности, когда одному из ветеранов СЧК понадобилась помощь в облегчении своей участи перед тем, как отойти в мир иной. Это произошло на одной из конференций по безопасности на оборонных предприятиях. Гузох там был, разумеется, по делам своих любимых рабочих-чумов. И у одного из докладчиков возникли проблемы с сердцем, похоже случился инфаркт. Он захотел упокоения души и немедленной исповеди, которую ему оказал Гузох, как священнослужитель с наивысшим саном, находящийся рядом.

Эсчекист рассказал ему о сложностях в его аппарате и о том, что ничего самостоятельно не сделал, чтобы спасти истинные устои Империи, которая на глазах прогнивала изнутри и разлагалась как человеческий труп. По его словам, хиви теперь составляли основную боевую силу СЧК, а в некоторых случаях и даже самой имперской армии, быстро приближаясь к ней по численности. Сначала это был эксперимент, но эффект оказался настолько поразительным, что это быстро взяли за практику, и спустя всего несколько лет применения, баланс резко изменился. Командиры имперских министерств постоянно докладывали наверх об успешных операциях по подавлению маки и налаживанию связей между разрозненными частями империи при минимальных потерях. Потери среди людей, разумеется, никого не интересовали, но никто не подумал, что такая практика лишь многократно усилит влияние и роль хиви в жизненно важных процессах империи. В некоторых случаях лидеры хиви сами назначали цену за выполнение заданий, а учитывая расстановку сил, эту цену приходилось платить — имперские чиновники подсели на такое средство решения проблем, словно на наркотик. Точные цифры количества хиви умирающий эсчекист тогда не назвал, но речь шла о сотнях тысяч бойцов. Всё, что он просил, так это дать ему прощение за преступное бездействие этой раковой опухоли, против которой он ничего не посмел сделать.

И вот Гузох смотрел на окружающие пространство и видел, что люди начинают делать, что хотят. Сами взрывают, сами чинят, сами решают, когда кто пройдёт или не пройдёт мимо. Ведь и он-то попал так быстро на сектор «Диза», потому что префект пропустил его из сектора «Корса» по своему подземному маршруту. Вот оно как, митрополита пропускает человек, управляющий целой группировкой. Управляющий, добывающий, сам развивающий. Всё сам и своими силами. Лишь проплачивая положенную мзду Империи.

Видимо, те, кто занимался подсчётами добычи ресурсов, управления производством и транспортировкой, тоже обращали внимание только на цифры. Которые, очевидно, их устраивали. А чем это могло грозить в будущем, видимо, их не заботило в виду того, что это произойдёт уже не при них.

Похоже, что никого кроме Церкви не волнует, что происходит с балансом чумов и людей в самой Империи. Ведь только Церковь волнует, сколькие из ныне живущих верят в Чёрный Камень, а сколько нет. Люди не способны в него верить. Чумы способны. И в этом Церковь видит разницу — остальные нет. Остальные видят лишь разницу в добыче, скорости доставки, потерях при доставке и диверсиях и том, кого за это наградят или накажут. Вот тот смысл, который должен был бы замечать патриарх. Смысл главного стержня чумного государства. И если бы он это делал, как и все прошлые до него, то уж точно бы не допустил такого разложения ни в имперской армии, ни в СЧК, ни где бы то ни было ещё. А он лишь считал свои циферки влияния так же, как и все остальные…

Империя заслуживает куда лучшего патриарха, чем Неврох. И чем большинство тех, кто был до него. Империя заслуживает жить только в том случае, если будет здорова. А единственное здоровье для неё — это вера в Чёрный Камень. В который вполне могут верить и люди. И префект показал, что это не только возможно, но и необходимо для сохранения Империи.

Префект

Гора был доволен собой. Давно ему не казалось, что он настолько верно рассчитал все ходы. А их было много. И ещё большее количество их вариаций. Уговорить Кобру оставить проход для Самоха и его карательной буры, которой они не преминут воспользоваться. Пропустить Гузоха по подземным путям, чтобы дать возможность ему подчинить себе эту буру. И, разумеется, убедить митрополита в полной верности единственно правильной вере на Земле — вере в Чёрный Камень.

И очень удивительно, но со временем, он начинал осознавать, что понимает язык чумов. Причём разных чумов. Гора был более чем уверен, что чумы разные такие же как и люди, из разных рас, народов, и что он не должен был бы понимать их всех одновременно. Но нет, это происходило именно так. И теперь для него даже не было секретом, почему сами чумы не испытывали с этим проблем — они тоже говорили на одном, видимо, каком-то унифицированном чумном языке.

Как далеко всё это может зайти, пока было не понять, но Гузох не был против расширения автономии Горы на соседние группировки в том случае, если люди, которые подпадут в его подчинение также будут верить в Чёрный Камень.

Со своей стороны не была против этого и Ананхр, если номинальное подчинение секторов других группировок будет оставлено за СЧК, а хиви будет осуществлять наземное прикрытие этих объектов.

Складывался очень удачный механизм расширения влияния префекта. Отработанный сначала в секторе «Диза», а затем и во всей группировке «Донецк-Макеевка». С точки зрения развития Империи он не должен был чему-то препятствовать, но совершенно очевидно, что такая ситуация не устроит ни верховного жреца Невроха, ни имперскую администрацию в лице Блуха. Но обе проблемы были более чем решаемы.

Собственно в последнее время Гора резко изменил своё отношение вообще к слову «проблема». Теперь для него вообще не существовало этого слова в привычном его понимании. Теперь у него было только слова «вопрос» или «ситуация», которые могли быть важными, срочными, неудобными, опасными, первостепенными, критичными, чрезвычайными. Это всё не проблемы. Это задачи, которые необходимо и совершенно точно можно было решить.

И прокручивая назад некоторые из таких вопросов, как например, попытка Самоха пройти в шахту сектора «Корса», когда человек Горы подорвал вместе с собой лифт, а лестничные проходы путём задымления и периодических прострелов стали недоступными — всё это было лишь заведомо выверенные ходы по определённой уже просчитанной комбинации. Не более того… А раньше он бы посчитал всё это самым настоящим самоубийством…

Власть. Вот, что даёт совершенно иное осознание реальности. И подстраивает эту реальность под себя, а не наоборот. Но сам Гора прекрасно понимал, что не стоит о том, что он прежде всего человек. Способный ошибаться, заблуждаться и быть самоуверенным. Эти три черты вообще были самыми опасными его врагами теперь, а вовсе никакие не чумы, хиви или маки. Теперь, когда его ресурсы и возможности стали исчисляться в единицах совершенно иного порядка нежели раньше, теперь именно эти три врага выдвинулись в своём приоритете. В силу своей незаметности… Их он не мог просчитать. Хотел он того или нет. Но тот же ум, который должен был их просчитывать, сам же являлся объектом их применения.

А нельзя увидеть само себя. Все эти беспочвенные разговоры про зеркало — лишь разговоры. Никакое зеркало не способно отражать тебя так, как тебя видят другие. Потому что в зеркало смотришь ты сам. И Гора прекрасно знал это… Что придёт его время переоценивать свои силы, ошибаться и даже спятить окончательно. И никто не скажет ему об этом. Все будут также выжидать его приказы и докладывать об их выполнении. Потому что он уже построил такую систему, где его указ равен закону. А за нарушения закона последует смерть. Он уже построил такую систему, где все окружающие, видящая его без зеркала, будут молчать, если что-то пойдёт не так с ним. Ведь, когда он есть закон, то это означает, что без него закона нет.

Министр

Донхр был очень старым министром и очень опытным. Когда-то у него были такие победы, о которых не каждый и мечтать-то может. Военные победы, карьерные победы и победы его личной жизни. Его жена хотела большего — жизни, которую можно было бы назвать красивой, и она её получила. А для этого Донхру пришлось воровать из казны своего же министерства. Планомерно и нещадно, потому что аппетиты жены росли, а казна больше не становилась. И всё дошло до того, что на бумаге стало нарисовано много больше, чем было на самом деле в реальности.

Разумеется, в какой-то момент об этом стало известно тогдашнему руководителю СЧК, ведающему мерами противодействия коррупции, Закинхру. Он был также планомерен и беспощаден только не к аппетитам своей жены, а к своим аппетитам по карьерному росту, которые были для него куда важней, чем сама коррупция. Поэтому, когда он посчитал, что держащийся на плаву, но в его власти Донхр куда более ему выгоден, чем очередные призы за раскрытие финансовых махинаций, то он без промедлений выбрал первый вариант… И продвинулся по службе благодаря содействию Донхра, ставшего периодически сдавать ему своих бывших подельников.

Закинхр в итоге стал руководителем СЧК Славянской колонны, в то время как Донхр продолжал оставаться её министром. В какой-то момент это устраивало обоих, но с недавнего времени, Донхр стал понимать, что закапывать себя вечно он не в состоянии. И особенно это стало заметно после того разговора с Блухом, когда последний так резко высказался в адрес своего нынешнего положения и того факта, что куски его влияния так просто утекают у него из-под носа. Да, конечно, это было сказано под хмельком, но нельзя утверждать, что это было неправильно. Нельзя утверждать, что это какая-то спесь зарвавшегося чиновника — это обычный инструмент самосохранения, при котором ты понимаешь, что либо ты двигаешься вверх, получая что-то новое, либо ты теряешь уже приобретённое и идёшь к тому, чтобы в лучшем случае сдать свои полномочия, а в худшем — составить компанию в тюрьме тем, кому ты сам легко помог когда-то туда попасть.

Болотников

«Найди сначала чумов, с которыми ещё можно воевать в секторе «Диза» — эти слова так и маячили в голове майора Болотникова днём и ночью, пока не переросли во что-то более весомое. Он сам уже обдумывал варианты, когда союзник Гора, возглавивший целую группировку и даровавший шахтёрам новые возможности, а, главное, уже облегчил их нынешнюю участь, станет не то что не союзником, а самым опасным врагом. Об этом ему когда-то говорил Шакал, показывая даже некоторое злорадство по этому поводу. Его-то теперь уже и нет в живых, а вот пророчества похоже сбываются, и становятся ещё страшнее, чем ожидалось. Но для этого надо убедиться в этом самому.

Шакал рассказал, что теперь местность вокруг секторов на поверхности охраняют хиви, а раз так, то как минимум на них можно посмотреть. Заодно может и взять кого-то из них, поговорит по душах, как это уже некогда получилось. Может, что новое и выяснится.

Болотников взял лошадь и скакал всю ночь, а затем весь день и окольными путями добрался до Бахмута. Здесь, ему было прекрасно известно, что обитали хиви, держа этот город как узловой — через него шло несколько дорог в разные стороны, и, контролируя его, можно было быть уверенным, что никто не перекинет сколь-нибудь серьёзные подразделения им во фланг или тыл в какие-то короткие сроки.

Ещё полдня заняло у него время, чтобы тихо обойти этот город и двинуться дальше в сторону «Диза» и, не доезжая примерно километров десять, он устроился на ночлег. На дворе было тепло сейчас даже ночью, а после такого пути силы его были на исходе, поэтому услуг он почти сразу.

Ему снились шахтёры, хиви и маки. В здоровенном тёмном зале. Они перемещались кто-куда, формируя какой-то демонический хоровод с дикой скоростью. Но удивляло, что они абсолютно не сталкиваются при этом друг с другом. И даже не смотря на разную одежду у них у всех: полевую цвета хаки у маки, специализированный «излом» у хиви и чёрно-серую рабочую одежду шахтёров — нельзя было понять, кто из них кто. Так быстро они передвигались. И более того, с течением времени наблюдения становило казаться, что между всеми ними нет никакой разницы, что все они одинаковы. Совершенно одинаковы и даже одеждой, которая размылась настолько, что выглядела словно рваные разноцветные тряпки. Уже не казалось, что это какие-то разные чем-то отличные друг от друга люди. Все они делали одно и тоже, кружились по комнате в едином ритме, не сталкивая друг с другом, явно хотели чего-то одного и уж точно совершенно не мешали друг другу. Это даже несколько удивляло — как можно двигаться с такой скоростью, маневрируя между друг другом и на такой скорости, и даже не задевать друг друга. Словно ими управлял кто-то один, заранее рассчитывая маршрут каждого.

А насколько они сами этого хотели? И хотели ли? И кто этот один, кто всё это контролирует? По-другому быть не может — они не ошибались, они действовали по единому плану, который кто-то разработал. И это точно их всех устраивало.

Болотников попытался пробиться сквозь кого-то, чтобы вытянуть кого-то из них и спросить это, но его тут же оттолкнули, также слаженно все, кто только мог дотянуться. И так, яростно на него посмотрев, продолжили своё движение. Тогда он попробовал докричаться до кого-нибудь, спрашивая, что они делают, зачем это делают и кто ими командует. И тоже безрезультатно: кто-то злобно на него озирался, а большинство просто продолжали делать то, что делают.