— Тогда в путь.
Они долго шли, пока не оказались на просторной поляне.
— Подождём его здесь, он точно появится, — сказал дедушка.
Лесли не покидало странное чувство дежавю, словно похожий момент в её жизни уже был, но деду об этом не сказала. Через пару часов они услышали топот копыт. Девушка аккуратно выглянула из-за куста и увидела лося.
— Это он, дедушка.
— Сейчас остановится — и будешь стрелять, приготовься пока.
Лось остановился на другом конце поляны и встал к охотникам боком.
— Ну же, внученька, стреляй. Ты уже готова. Убей его, ты справишься.
Моментально в её мыслях вспылили фрагменты, таившиеся в уголках памяти. Она вспомнила дедушку, который был охотником и грибником и мог днями пропадать в лесу, чтобы добыть еду. Вспомнила, как он же учил её стрелять из лука, и вспомнила, как дедушка впервые взял её с собой на охоту, заявив, что она уже готова, девочка была рада, гордилась собой, не зная, что будет на самом деле.
Дед выследил лося и дал лук в руки юной Лесли, помогая ей правильно держать спину и локоть, он говорил:
— Не спеши, дыши, всё как мы с тобой учили, один выстрел — без страданий.
Девочка колебалась и не хотела отпускать тетиву.
— Я не могу, дедушка, он же живой, я не хочу стрелять, ему будет больно.
И тогда она услышала те самые слова.
— Ну же внученька, стреляй. Ты уже готова. Убей его, ты справишься.
Она отпустила тетиву. Разрывая воздух, стрела моментально преодолела расстояние и вонзилась в землю около лося, который, увидев это, тут же сбежал. Дед грустно вздохнул.
— Видимо, я ошибся, ты ещё не готова, слишком мала, прости меня.
— Нет, ты меня прости, столько сил было потрачено, а я не могу, больше никогда, клянусь, никогда не возьму лук, прости меня дедушка.
Девочка заплакала.
— Успокойся, пойдём домой, бабушка чай сделает с мятой, больше ты не будешь стрелять, обещаю.
На следующий день дед ушёл в лес один и не возвращался очень долго. На четвёртый день бабушка начала волноваться и попросила пойти проверить дедушкин охотничий домик, говоря о том, что, может быть, он ранен и ему нужна помощь. Девочка немедленно отправилась в путь, не теряя ни секунды, ведь это могло стоить деду жизни. Придя в его домик, юная Лесли была в ужасе от увиденного, всё было в крови. На столе лежала записка с планами деда взять Лесли в лес, он считал, что она уже готова. Не найдя ничего, кроме окровавленной одежды и записки, девочка отправилась по кровавым следам в надежде найти живого деда. Однако её глазам предстала шокирующая картина. Дедушка лежал около дерева, весь в крови, живот был разорван, руки сломаны, голова пробита. От увиденного Лесли потеряла сознание на несколько часов.
Девочка пришла в себя уже ночью, взяла лук и колчан со стрелами, лежавшие около тела деда и, движимая лишь чувством непомерной вины и злобы и на себя, и на животное, отправилась обратно в лабаз. Перевернув всё вверх дном, ей удалось найти карту, где дедушка отметил места, которые чаще всего посещает лось. Не думая ни о чём, кроме мести, она отправилась в путь, и девочке невероятно повезло найти животное в первом же месте. Лось был весь в крови и еле ходил, на его теле было много ран от стрел, из которых до сих пор лилась кровь. Лесли не думала ни секунды, один выстрел прямо в сердце. Воспоминание обрывается.
Осмотревшись, девушка уже не увидела лося, лишь деда, который стоял в центре поляны и жутко, наклонив голову, улыбался.
— Дедушка?
Отвратительный скрипучий голос ответил, вот только звук шёл не изо рта, а чуть ниже, будто бы из живота, сам же старик пялился на девочку, не моргая.
— Да, внученька, что такое?
— Ты не мой дед! — бросила девочка. — Что ты с ним сделал? Отвечай!
Старик начал увеличиваться в размерах, ноги и руки превратились в длинные мощные копыта, по всему телу начали вылезать обломки стрел, затем, полностью разорвав живот, показались две головы. У правой были длинные рога, а у левой сломанные, на концах которых были человеческие кисти. Всё огромное тело чудовища было покрыто сломанными стрелами, из некоторых ран до сих пор лилась чёрная кровь. Тварь была похожа на лося, но гораздо больше, в сравнении с ним рост Лесли в сто семьдесят три сантиметра казался абсолютно ничтожным.
— Не узнаёшь, — начала правая голова.
— Своего дедушку? — закончила левая.