– Нынче же перевезём весь лес до моста, – прокричал Никита, затмевая трескотню, – вчетвером совладаем.
Он поехал к дому Степана. Остальные пошли за ним. Из соседних изб там-сям повысовывались головы селян.
– На опохмелку поехали! – Кричит один.
– А куда же ещё! – Поддакивает ему другой.
Тем временем, наши мужики, взялись за дело. Вынесли часть брёвен, обвязали их верёвками, прицепили к трактору. Отвезли волоком к мосту, воротились за следующей партией. К полудню все заготовки для моста были на месте.
– Пойду за архитектором, – сказал Потап, – я ведь каменщик, а тут нужен специалист во всём.
– Ага, давай, – Анастасий отмахнулся, – а мы посидим пока, покумекаем. – И похлопал по узелку с едой.
43. Мост
Архитектор, из-за того, что не обзавёлся архивными материалами для восстановления церкви, всегда носил с собой большой альбом и постоянно что-то там пытался воспроизвести. Но только мотал головой, и доходил почти до отчаяния, осознавая, что образ храма ему не поддаётся. Так, в очередной раз он стоял с большим альбомом поодаль от разрушенной церкви, глядя на неё и на природные дали. Почти машинально достал из нагрудного кармана футлярчик, где лежал осколок от чуда-камня со странным названием Молево. Поднёс его к глазам, сосредотачивая внимание и улавливая вдохновение. Тут же его взору представилась церковь сама. Целиком и досконально в деталях. Возник тот образ, который долго и мучительно выискивался. Зодчий всем сердцем пришёл в изумление вместе с восторгом, но тотчас одолев его, спешно принялся зарисовывать видение. Оно стояло перед ним столь долго, сколько понадобилось, чтобы тщательно нанести его на бумагу. Затем архитектор удалился в свою избу-мастерскую, почти не выходя из неё целую неделю. Переводил рисунки в чертежи. На денёк-другой съездил в районный центр и согласовал проект со всеми надзорными службами.
Настал час приступать к возведению церкви. Архитектор задумал идти в Пригопку к Потапу с папкой чертежей и объявить ему о начале строительства. Вышел на крыльцо, глянул в дальние дали. Потом – поближе. Показался Потап, быстро вбегающий на горку. Архитектор подождал его.
– А я к вам хотел идти, – сказал он.
– Да я и сам каждый день смотрел на дорогу. Терпением изнывал. – Потап покосился на большую папку архитектора. – Неужели станем по-настоящему возводить храм?
– Станем, станем, – архитектор положил папку на столик, открыл её, и взору Потапа явились рисунки и чертежи, подающие изумительный образ будущего храма.
– Да, – глаза Потапа вспыхнули восхищением.
А затем он эдак хитро глянул на архитектора и сказал:
– А мы тут с мужиками затеяли мост починить. Материалы ведь надо завозить. Сами проявили, так сказать, инициативу. Брёвна есть. Уже на месте. И я к вам пришёл, чтобы вы как специалист во всяких строительных делах, помогли нам.
– Да? Очень даже кстати, – согласился архитектор, – сейчас и пойдём, я же всё равно туда направлялся.
– Папочку прихватите с собой, – озаботился Потап, – народу надо показать. Учинить, так сказать, вдохновение.
Вскоре они появились у конца полусгнившего моста. Архитектор пошёл по нему первым, но не просто так, а с изучающим взглядом на все его детали. Когда приблизился к мужикам на том берегу, Никита спросил его:
– Архитектор?
– Да, – он ответил и обернулся назад. – Надо начинать с усиления опор.
– Вот-вот, – подтвердил Степан, – мы тоже об этом кумекали. А что у вас в папочке?
Зодчий открывает её, показывает рисунки, вытаскивая по одному, а затем расставляет их все на травке.
Мужики ахают и глубоко задумываются.
– Надо бы это показать всем в Думовее, – говорит Никита.
– И в Римках, – Анастасий устремил мечтательный взор в бесконечность.
– В Пригопке тоже, – сказал Потап.
– А в самой Муркаве что, людей совсем нет? – вопрошает Степан с некоторой растерянностью.
– Есть, есть, – отвечает архитектор, – один есть. Я у него жил поначалу. Он вместе со священником поставил временную крышу над руинами. А другие? Отец Георгий пытается проводить с ними беседы, но пока безуспешно, поскольку никого из них трезвыми не наблюдал.
– Главное, начать, – молвил Потап, – задать стройку. Один есть, а другие увидят, что нездешние мужики создают красоту, ревность у них возникнет. А ревность, ух, сильный мотив для любого действия.