– А давайте пойдём на мировую, – сказал он вслух, – глядите, мы же оба сильны. Что, если эти силы слить меж собой в самую фантастическую синергию, завоевать весь мир да поделить поровну. Я не жадный.
– А я жадный, – сказал архитектор.
– Ух…
– Я жадный, и ничего с вами делить не стану. В том числе, и строительства творческого центра, о котором, слава Богу, договор не заключён.
– Фу, творческий центр. Чепуха. Я его сфантазировал лишь для затравки-приманки, просто хотел поймать вас на живца.
– На живца, это верно. Живёт во мне такая идея.
– Ладно, ладно, незачем мне мелочиться. Оставляйте его себе. Что он в сравнении со всем миром!
– Действительно. Искусство и есть весь мир.
– Всё, всё! Полемика закончена. Не хотите сотрудничать, ваша воля. А я порешаю, с чего начать, если с вами пока не получилось. – И он взвился ввысь, на необычайную высоту, обращаясь там в крылатого змия, но с одной головой и без диадемы.
Архитектор отбежал наверх, чтобы лучше увидеть, где приземлится злодей. Подождал минутку, две, повременил ещё чуть-чуть, затем махнул рукой, сказал:
– Пусть побудет в ссылке. За пределами всякого зрения, слуха, осязания, и даже запаха.
И продолжил свой путь.
42. Цепная реакция
Анастасий с Потапом, не сговариваясь, начали агитационную пропаганду с целью вовлечь население округи в строительство храма. Каждый из них, после бесед с архитектором и священником затаил в сердце такое желание. В один и тот же утренний час они вышли из своих изб и направились в Думовею. Встретились у моста через Бородейку.
– Потап!
– Анастасий!
– В Думовею, что ли?
– В Думовею.
– К тётушке-племяннице?
– Хе-хе. Нет.
– И я нет.
– А что за нужда? И что у тебя в руке?
– Да тёзщачка моя снабдила едой на всякий случай. А иду я мужиков агитировать на стройку.
– Да ну? И я тоже.
– Зато с прояснённой головой. Да. Помнишь, там были двое, которые приняли участие в поисках одного из наших приезжих?
– Ну да. Помню.
– Вот с них и начнём.
– Угу. Они уже показали, что умеют принимать участие.
– Причём, активное.
– Вот. Активное. Со смыслом.