Мусульмане в Европе: Сосуществование, взаимодействие, межцивилизационный диалог: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Специфика целей и характер деятельности мусульманских организаций в Германии, их репутация и отношения с властями, которые серьёзно отличаются от положения, занимаемого христианскими НКО, предопределено теми группами, чьи интересы они представляют. Это по большей части общины мигрантов, старающиеся интегрироваться в немецкое общество и одновременно сохранить свою идентичность. Процесс адаптации большинства мусульман к жизни в Германии далёк от завершения и часто приобретает конфликтный характер, поэтому мусульманские религиозные организации сталкиваются с барьерами, порождаемыми дисфункцией принципов, лежащих в основе официальной кооперационной модели социальной политики ФРГ.

Данный институциональный барьер предопределяет финансовую сторону деятельности мусульманских организаций: она в корне отличается от той структуры, которую имеют протестантские и католические организации.

Для большинства негосударственных организаций федеральные средства — это значительная часть бюджета, перечисляемая в форме ассигнований. Основной проверке при этом подвергаются целесообразность их финансирования из федерального бюджета и возможность их выполнения за счёт денег только одной федеральной земли. Для получения средств есть несколько возможностей: обращение через центральные организации (в случае если организации объединены с каким-либо центральным органом на федеральном уровне) и обращение через земельные правительства (так как в отдельных случаях средства передаются именно через земельные органы организациям на местах для выполнения молодёжных инициатив).

В социальной сфере ФРГ действуют два основополагающих принципа. Первый: забота о самих себе и согражданах — это обязанность граждан, а государство участвует только тогда, когда нет другого выхода. Второй принцип субсидиарности соответствует первому: приоритет отдаётся общественной инициативе. Таким образом, вместо создания государственной структуры для решения социальных проблем сначала осуществляется поиск проектов социальных организаций, а затем финансируются наиболее перспективные.

Общественные организации участвуют в конкурсе заявок на реализацию проектов из списка, в котором обычно значатся: консультации, врачебная, информационная, правовая и организационная помощь. Одна из самых проблемных — помощь наркозависимым. Она особенно важна для мигрантов и беженцев, чьё низкое благосостояние делает их чрезвычайно податливыми к различного рода зависимостям. К сожалению, в отношении мусульманских религиозных организаций существует сильное предубеждение. И власти, и общественность опасаются возможного рекрутирования особенно уязвимых членов общества в радикальные группировки.

Взглянув на систему социальных проектов Гессена за 2019 г.[218], можно увидеть чёткую диспропорцию в распределении сфер, в которых участвуют религиозные организации различных конфессий: христианские НКО вовлечены практически повсеместно, а мусульманские организации участвуют по большей части только в образовательных, интеграционных проектах и тех, что направлены на противодействие экстремизму. Отсюда и существенная разница в бюджетной структуре. Например, региональное отделение Diakonie в земле Гессен получает 66% доходов от местных властей (прямые дотации или гранты), 21% — это средства церкви, а 5% — взносы и пожертвования. В то же время VIKZ[219], действующая в том же регионе, получает лишь 15% своего бюджета от властей.

В большинстве общеобразовательных учреждений занятия, посвящённые протестантским и католическим религиозным учениям, организуются совместно с соответствующими церквями (как и уроки иудаизма, если набирается достаточно желающих). Организации и местные власти разрабатывают программы курсов, а зарплату учителя получают из бюджетных средств. Что касается ислама, то в землях Бавария, Баден-Вюртемберг, Берлин, Гессен, Нижняя Саксония, Северный Рейн — Вестфалия, Рейнланд-Пфальц, Саар и Шлезвиг-Гольштейн школьники также могут пройти курс обучения, раскрывающий основы данной религии. В Баварии слушателями курсов религиоведения в 2019 г. стали 15 тыс. учащихся в 219 начальных и 118 средних школах. Камнем преткновения остаётся вопрос о том, кто должен заниматься обеспечением педагогических кадров для данных курсов. В Баварии и Шлезвиг-Гольштейне власти сами готовят и назначают преподавателей ислама, поскольку хотят полностью контролировать информацию, которую учителя предоставляют школьникам, и не доверяют в этом аспекте местным религиозным организациям[220], считая их взгляды недостаточно либеральными. Такая ситуация накаляет отношения властей как с самими НКО, так и с общинами мусульман в целом.

Успешным примером кооперации властей и мусульманских религиозных организаций должно было стать «религиозное соглашение» между правительством Рейнланд-Пфальца и DITIB, а также тремя другими мусульманскими НКО (Schura Rheinland-Palatinate, Ahmadiyya и Association of Islamic Cultural Centers). Но в августе 2019 г. переговоры об организации мусульманского религиозного образования на территории земли были официально прекращены, когда результаты двух проверок указанных организаций поставили под сомнение их независимость от турецкого правительства, а следовательно, и их соответствие конституционным нормам. К тому же власти классифицировали DITIB и Schura как «подозрительные» организации[221].

Официальным поводом для отмены потенциального партнёрства правительства Баден-Вюртемберга с местными религиозными организациями в сфере образования в 2018 г. по заявлению министра Винфрида Кретшмана стало «отсутствие единой организации, представляющей интересы всех мусульман»[222]. Подобная официальная позиция властей демонстрирует их нежелание искать компромисс с существующими местными организациями. На самом деле мусульманское сообщество далеко от единства, в нём множество течений, нередко вступающих в конфликт друг с другом по идеологическим, политическим и социальным вопросам. Эта же раздробленность характерна и для христианского сообщества, где католическая организация Caritas и протестантская Diakonie представляют интересы далеко не всех христиан, но в их отношении подобные комментарии не высказываются. Вместо этого министр предложил учредить суннитский образовательный фонд, который бы служил медиатором диалога властей и различных мусульманских ассоциаций[223]. Этот проект оказался неудачным, и власти не смогли прийти к единому решению по поводу новой модели исламского религиозного образования. Но тем не менее продолжает функционировать старая система контрактного преподавания. Такой результат был вполне предсказуем всё по тем же причинам, которые официально послужили предлогом для отказа мусульманским организациям — обособленность мусульманских общин. Создание новой структуры неспособно устранить сложности диалога с ними.

Ввиду того, что многие земли не желают сотрудничать с мусульманскими религиозными ассоциациями в реализации совместных образовательных проектов, они предпочитают искать собственные возможности для подготовки специалистов по исламу. В июне 2018 г. берлинский университет Гумбольдта учредил Институт исламской теологии и заявил о начале подготовки имамов и преподавателей религиоведения в 2019 г. Власти Берлина предоставят 13,8 млн евро для осуществления данных программ до 2022 г. В феврале 2019 г. правительство Баден-Вюртемберга объявило о начале подготовки мусульманских капелланов для исправительных учреждений, чтобы более не полагаться на внешние организации. В том же месяце властями была запрещена деятельность 3 из 16 работающих в тюрьмах на территории региона имамов, подготовленных некоммерческими мусульманскими организациями, под предлогом их связей с исламистскими организациями. Подобные опасения, или скорее предубеждения, характеризуют отношение земельных властей к мусульманским организациям в целом. Дискриминация по религиозной принадлежности сказывается на взаимоотношениях государства даже с самыми либеральными из мусульманских ассоциаций и исламским сообществом в целом. Подводя итог опыта их сотрудничества, можно утверждать, что большая часть мусульман-мигрантов и организаций, представляющих их интересы, стремятся интегрироваться в уже существующие немецкие институты. Иное дело — широко распространённая исламофобия в органах власти ФРГ, которая бросает тень как на отношения с мусульманскими организациями, так и на авторитет Германии, пренебрегающей принципами взаимодействия с религиозными организациями, которые провозглашаются основополагающими.

Общественный раскол ФРГ проявляется в двух формах: идеологической и институциональной. С одной стороны, светское демократическое общество, настойчиво пропагандирующее свои ценности, а с другой — общины мигрантов, попытки интеграции которых затрудняются как по внешним, так и по внутренним причинам. Радикальные группы с обеих сторон эксплуатируют проблематику совместимости ислама со светскими ценностями, настаивая на отсутствии возможности компромисса. Но данный вопрос остаётся дискуссионным и не имеет однозначного ответа.

Фрустрация мусульман только усиливается распространённой исламофобией и институционализированной дискриминацией, которая особенно ярко проявляется со стороны государства в отношении организаций, представляющих интересы мусульман. Сотрудничество с ними со стороны властей ограничивается только образовательными, интеграционными и анти-экстремистскими проектами, в то время как множество других аспектов социальной сферы остаётся без поддержки правительства ФРГ.

Тем самым нарушаются установленные немецким государством принципы паритета и религиозной нейтральности, лежащие в основе кооперационной модели социальной политики Германии. В отличие от христианских организаций, финансирование которых из федеральных средств составляет до 60% их бюджета, мусульманские ассоциации практически не получают государственных дотаций, а их предложения или попытки диалога не воспринимаются всерьёз в силу разобщённости. Итогом становится необходимость поиска путей объединения умеренных групп мусульман для чёткого и конкретного представления их интересов и успешного противостояния внутренним радикальным элементам. Дисфункция существующей системы удовлетворения социальных потребностей ФРГ требует переоценки её эффективности и поиска путей её трансформации.

Заключение

В XXI в. вопрос диалога цивилизаций получил новые импульсы. Вслед за Самюэлем Хантингтоном, провозгласившим в своём одноимённом труде «столкновение цивилизаций» ещё в 1990-е гг., всё большее число европейских и американских авторов пишут о проблеме и опасностях миграционных процессов. И это не только маргиналы из числа правых ультрас. Активиста Социал-демократической партии Тило Сарацина, написавшего в 2010 г. буквально взорвавшую Германию и всю Европу книгу «Германия саморазрушается», никак нельзя отнести к неонацистам. И тем не менее именно немецкий финансист вывел дискуссию о сосуществовании в Европе как минимум двух культур на принципиально новый уровень. Табу с темы кризиса мультикультурализма было снято.

Сейчас тема места ислама в едином европейском культурном, политическом и экономическом пространстве — одна из ведущих. Поэтому неслучайно, что именно Институт Европы РАН взялся за комплексное изучение данной проблематики. К написанию монографии были привлечены ведущие специалисты — политологи, экономисты, религиоведы — из различных исследовательских институтов РАН, ВУЗов, практикующие специалисты, представители разных народов и конфессий. В итоге получилось полноценное междисциплинарное исследование, охватывающее широкий спектр вопросов, объединённых одной супертемой: какой будет Европа в свете роста миграции из стран исламского мира, роста экономического и политического веса лиц с миграционным происхождением в ЕС? Как будут трансформироваться (и будут ли) органы государственного управления, законодательные акты, нормы морали под влиянием «новых европейцев»?

На сегодняшний день исследователи отмечают институциональную дискриминацию мусульманских религиозных объединений в некоторых странах Европы, что даёт повод их представителям чувствовать себя в неравноправном положении по сравнению с другими конфессиями, прежде всего христианскими. Одновременно с этим со стороны некоторых представителей мусульманской диаспоры слышатся требования интегрировать нормы шариата в европейское законодательство, отменить запреты на ношение традиционной женской одежды и пр. С другой стороны, правящие круги европейских стран пытаются вести диалог со своими новыми согражданами, используя паттерны европейской бюрократии, говоря о «политическом исламе», распространении норм светскости на исламское сообщество в Европе. С учётом господства примата ультралиберализма среди политического класса и СМИ в большинстве стран ЕС попытка привести к единому знаменателю традиционное общество и общество постмодерна не представляется реалистичной.

Наконец, помимо линии разлома между коренным населением и «новыми европейцами», зачастую выходцами из мусульманских стран, своя линия разлома проходит в самих мусульманских диаспорах Европы — между умеренными мусульманами, стремящимися интегрироваться в общества стран пребывания, и радикалами, пытающимися сохранять изоляцию и навязывать обществу свои правила и нормы (в частности шариат). Это ещё более усложняет ситуацию в межрелигиозном и межцивилизацинном диалоге.

Какой будет Европа в контексте роста роли исламского фактора в культурно-политическом плане? В настоящее время в контексте диалога цивилизаций мы наблюдаем три основных полюса. Это либеральная, секулярная, постнациональная Европа, постепенно трансформирующаяся в Соединённые Штаты Европы в форме ЕС как супергосударства. Её идеологические маркеры — либерализм в его крайнем проявлении, борьба за права человека и различных меньшинств, нивелирование таких социальных институтов и общностей, как семья, этнос, нация, Родина в пользу единого наднационального секулярного образования. Это Европа технократов из Брюсселя, особой закрытой касты чиновников, новых вершителей судеб европейских народов. К её идеологическим инструментам можно отнести трансгуманизм, культурный марксизм, гендерную повестку. Это доведённый до идеологического максимума постмодерн, дальше которого, наверное, действительно «конец истории», как его называл американский философ Френсис Фукуяма.

При этом современные либералы выступают под лозунгом защиты прав мигрантов, беженцев, рассматривая это как антитезис позиции евроскептиков и консерваторов. Но традиционные религиозные ценности мусульман иногда не менее чужды европейским либералам, как и европейский консерватизм и традиционализм. Парадоксальным образом исламские фундаменталисты порой говорят на языке, более понятном европейским традиционалистам, а не либералам, которые питают надежды на формирование «демократического» ислама, более адаптированного к либеральной повестке современной Европы.

Вторым идеологическим полюсом можно считать европейский традиционализм с опорой на такие базовые ценности, как семья, народ, Родина, религия, на отстаивание которых ориентирована их трактовка концепции прав человека. Это будет Европа Отечеств, пусть даже и в институциональном формате существующих систем европейской интеграции, но без превращения ЕС в некое супергосударство с нивелированием национальных и культурных различий. Это также можно назвать «цветущей сложностью», говоря языком русского мыслителя XIX в. Константина Леонтьева. В этой «цветущей сложности» европейских этносов, несомненно, найдётся место и мусульманской составляющей, благо ислам имеет давние исторические корни на европейском континенте. Не стоит забывать, что в Европе есть полноценное государство с традиционным исламским обществом — Албания, а также организованные и административно самостоятельные мусульманские сообщества (например, в Боснии и Герцеговине).

В этом контексте, однако, остаётся открытым вопрос о выработке идеологической повестки европейского традиционализма и консерватизма, которые находятся под жёстким натиском левой и либеральной идеологий. Их противники постоянно приводят тезис о перерастании национализма в нацизм и пугают европейских обывателей тем, что европейские правые в случае прихода к власти начнут своё государственное переобустройство со строительства концлагерей для инакомыслящих, мигрантов, геев и пр. Несостоятельность данных утверждений очевидна, но европейский обыватель сильно зависит об общественного и медийного мнения, которое формируют преимущественно представители либерального идеологического полюса. Представители консерваторов подвергаются жёсткому давлению и остракизму, а если речь идёт о влиятельном политике, то в ход пускаются самые гнусные инструменты чёрного пиара. Вспомним случай с политическим убийством лидера Австрийской Партии Свободы Х.-К. Штрахе, скандальное видео с которым в компании провокаторши, сыгравшей роль племянницы русского олигарха, не только раскололо партию, но и поставило крест на дальнейшей карьере одного из самых сильных политиков консервативного полюса ЕС.

Другая проблема европейского традиционализма и консерватизма — отсутствие однозначной религиозно-политической повестки. Для многих европейских правых интеллектуалов христианство — религия, якобы не отвечающая идеалу национально мыслящего человека. Этим обусловлены попытки, например, Новых правых во Франции и Германии (Аллен де Бенуа, Доминик Веннер, Пьер Кребс, Андреас Молау и пр.) вернуться к древним дохристианским верованиям или обойтись установкой на светскость как наследием Французской революции. Тем самым европейский традиционализм находится в прокрустовом ложе идеологии 1789 г., подсознательно боясь вернуться к «весне Средневековья» как к колыбели европейской культуры, то есть духовному наследию первых веков существования европейских государств — Карла Мартелла, Роланда, Сида Воителя, а в духовном плане — Франциска Ассизского, Боэция, Фомы Аквинского и других светил европейского богословия и философии.

И, наконец, третьим идеологическим полюсом современной Европы все заметнее становится ислам. При всём разнообразии направлений и конфессиональных различий он представляет собой более гомогенное в культурном, политическом и идеологическом плане явление, чем и привлекает неофитов из числа коренных европейцев. Безусловно, национальный фактор здесь уходит на второе и даже на третье место перед лицом религиозного, но основной набор традиционных консервативных ценностей здесь налицо — это семья, религия, Родина, отстаиваемые совокупностью единоверцев и пр.

Поэтому можно сказать, что ислам в Европе всё отчётливее конкурирует с двумя прочими идеологическими полюсами. Попытки либералов создать некое синтетическое явление под собирательным названием «просвещённый ислам», о котором недавно высказался французский президент Э. Макрон после убийства радикальным исламистом школьного учителя, в очередной раз (!) распространявшего оскорбительные для всех мусульман карикатуры на Пророка, являются, на наш взгляд, заведомо проигрышными.

Более логичным видится наведение мостов между европейским традиционализмом и исламом, благо в истории есть примеры такой синергии в лице Рене Генона. Однако для большинства европейских правых исламизация Европы видится основной опасностью, что делает такой альянс в настоящий момент не слишком вероятным. Поэтому вопрос о том, какой культурно-религиозный полюс станет доминирующим, пока остаётся открытым.

Настоящая монография представляет собой также попытку открыть широкому кругу читателей и исследователей малоизвестные имена и аспекты исламского богословия и культуры, которые как раз и могут стать мостами, связывающими традиционные европейские и исламские ценности. Немалая часть монографии посвящена анализу радикального исламизма и экстремизма. Это неслучайно. Каждый новый теракт, совершённый в Европе — это удар по имиджу всего ислама и вода на мельницу исламофобии. В этой связи крайне актуальным видится и анализ угроз безопасности в регионе Центральной Азии, особенно в контексте вывода американских войск из Афганистана, который одномоментно превратил этот регион в один из самых потенциально нестабильных во всей Евразии. Здесь также кроется большой потенциал как для потоков беженцев в Европу, так и для радикализации выходцев из этих стран.

Европа в наши дни представляет собой крайне многогранное, сложное культурно-религиозное и политическое явление, векторы развития которого предполагают различные сценарии. Задача всех европейцев — и коренных, и «новых» — это удержание континента от опасности скатывания в новое межконфессиональное и межэтническое отчуждение, которое может перерасти в открытое противостояние. В этом, в частности, состоит задача исследователей, занимающихся данной сложной, но крайне важной проблемой.

Литература

Ал-Хушани Мухаммад ибн Харис. Книга о судьях (Китаб ал-кудат). (Пер. с араб., пред., прим. и указ. К.А. Бойко) / отв. ред. А.Б. Куделин. М.: «Наука», 1992. 231 с.

[218] Hessen Hilfsprojekte 2019. URL: https://dumusstkaempfen.de/projekte (дата обращения 05.01.2021).

[219] VIKZ Annual Report 2019. URL: https://vikz.de/index.php/ueber-uns.html (дата обращения 10.01.2021).

[220] Die Rolle des Staates bei der Ausbildung von Imamen in Deutschland und in Frankreich. Master européen de gouvernance et d’administration (MEGA 2019—2020) November 2020. URL: http://www.mega-master.eu/wp-content/uploads/2020/04/MEGA-10-Gruppe-A-Ausbildung-von-Imanen.pdf (дата обращения 09.01.2021).

[221] Rosenow K. Op. cit.

[222] Расширение религиозного образования. URL: http://dumraikk.ru/musulmane-germanii-nastaivayut-na-rasshirenii-religioznogo-prosveshheniya/ (дата обращения 10.01.2021).

[223] Там же.