Салтыков. Семи царей слуга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но это уже нам знакомо, — заметила императрица.

— «…Шведы надеются получить от благодарности ее величества то, что прежде они думали получить силой оружия, — продолжал читать Шетарди. — Король французский может умерить шведские претензии, но, как он надеется также, ее величество поймет, что надобно чем-нибудь пожертвовать, если хотят привести дело к скорому примирению».

— Все?

— Все, ваше величество.

— Спасибо, маркиз. — Елизавета озорно прищурилась. — А я б спросила шведов по-русски: а рожна вам не надо? — И засмеялась.

— Не понял, ваше величество, — признался Шетарди.

— Рожно — это такое крестьянское оружие, вроде вил, с ним мужики на медведя ходят.

— А при чем здесь рожно?

— Ну это чисто русская поговорка, французам, наверно, не понять. А Лесток вон понял, вишь оскаляется.

— Да что уж тут не понять, — сказал Лесток и, дабы рассеять недоумение француза, разъяснил: — Есть еще у русских — вот. — И сделал кукиш. — Извините, маркиз, теперь, надеюсь, перевод не нужен. Это одно и то же, что рожно, что это.

— Иоганн, — с укоризной молвила Елизавета, — зачем же так грубо? Все же маркиз представитель королевского двора.

— Нет, нет, ваше величество, — наконец засмеялся Шетарди. (А что ему оставалось делать?) — Прелестный перевод.

— Но если серьезно, господин Шетарди, то я твердо стою на статьях Ништадтского договора. Его подписывал мой отец, он за это положил почти полжизни своей, провоевав двадцать один год. И я — его дочь не поступлюсь ни единой буквой Ништадта. Так можете и отписать своему правительству.

— Благодарю вас, ваше величество. Я ничего иного и не ждал от вас. Вы достойная дочь вашего великого родителя. Я преклоняюсь перед вами и перед его памятью.

Шетарди говорил это искренне и с воодушевлением, пролагая намеченный путь к сердцу прекрасной женщины. Он, опытный ловелас, знал, что делал.

— А что касается войны или мира, то я не берусь решать, маркиз. Не бабье это дело. Завтра соберу министров и генералов, пусть решают они. Как скажут, так пусть и будет. Хорошо?

— Хорошо, ваше величество.

— А вечером сегодня будьте у меня на балу, маркиз. Потанцуем, повеселимся, а может, и в картишки перекинемся. Я жду вас.

«Она моя! Она моя!» — едва не напевал Шетарди, возвращаясь домой. Ох уж эта мужская самонадеянность, улыбку женщины полагают за капитуляцию.

На следующий день была созвана Конференция, в которой помимо членов совета по внешним делам присутствовали генерал-прокурор Трубецкой[25] и генерал-фельдмаршал Ласси. Императрица сама сделала сообщение о французских инициативах и предложила присутствующим принять решение.

— Я думаю, тут двух мнений быть не может, — сказал Трубецкой. — Домогательства Швеции оставить без последствий.

— У меня тоже был Шетарди, — заговорил вице-канцлер Бестужев. — Предложил даже пенсион от имени короля, чтоб я как вице-канцлер предложил ее величеству хоть чем-нибудь компенсировать Швеции ее потери, хоть что-то уступить им из провинций.

— И что вы ему ответили? — спросила Елизавета Петровна.

— От пенсии отказался, сказав, что служу вашему величеству, а не французскому королю. Что касается уступок территорий Швеции, то буду достоин смерти, если даже заикнусь об этом.

— Ну что ж, примерно так же и я ему ответила.

— Как я понял, — заметил Ласси, — войну продолжаем?

— Выходит, продолжаем, фельдмаршал, хотя двери для переговоров о мире оставляем открытыми. Именно вы, Петр Петрович, должны заставить их войти в эти двери.

— Я готов, ваше величество, думаю, в марте мы начнем военные действия. И еще вот что, ваше величество, судя по прошлому году, у шведов финские полки не очень хотят воевать. Может быть, следует вашему величеству обратиться к финнам с манифестом и пообещать дать им самостоятельность? Мне кажется, тогда финские полки положат оружие.

— А что? — обернулась императрица к Бестужеву. — Это, пожалуй, хорошая мысль. Как думаете, Алексей Петрович?

— Я тоже так считаю.

[25] Трубецкой Никита Юрьевич (1699–1767) — государственный и военный деятель, князь. В 1740–1760 гг. — генерал-прокурор Сената, возглавлял следствие и суд над А. И. Остерманом и А. П. Бестужевым-Рюминым. С 1760 г. — сенатор и президент Военной коллегии. В отставке с 1767 г.