– Тетя Хелена будет в бешенстве, когда я вернусь домой.
Виола тут же взяла Каро за руку:
– Тебе не нужно идти туда, Каро. Мама и папа разрешат тебе остаться с нами, а я схожу и заберу твои вещи, так что тебе не придется встречаться с Хеленой.
От этой идеи у Каро задрожали губы.
– Я н-не смогу. Навязываться…
– Ты не навязываешься, Каро, ты хороший человек, который заслуживает быть счастливым. Ты ведь знаешь об этом?
Слова Виолы что-то задели в душе Каро, потому что она внезапно разразилась душераздирающими рыданиями. Я поняла, что Виола видела то, что не видели остальные.
Дело было не только в том, что тетя контролировала каждый шаг Каролайн. Ей это удавалось, потому что она убедила Каро в том, что та ничего не стоит. Что она плохая. Я беззвучно плакала, пока Виола успокаивала Каро в своих объятиях. Она прижалась щекой к волосам Каро и покачивала ее, словно ребенка.
Вытирая слезы, я подошла к ним и села рядом. Взяла Каро за руку и постаралась не морщиться, когда та сжала ее изо всех сил.
– Дай этому выход, Каро, дай выход, – шептала Виола.
Наш девичник принял неожиданный оборот.
А я, услышав историю Каро, которая обрывками слетала с ее губ, решила не медлить.
Мой план состоял в том, чтобы постепенно подвести Каро к тому моменту, когда она почувствует себя достаточно уверенной, чтобы уйти от Хелены. Но сейчас мне стало ясно, почему Роан так ненавидит эту женщину. Эта девочка была травмирована так, как ни одна юная женщина не должна быть травмирована. Только жестокое обращение могло к этому привести. В какой-то мере я осознавала, что контроль Хелены над жизнью Каро – это неправильно. Но выражение «жестокое обращение» не приходило мне в голову. Пока она не поделилась своей историей.
Она получала пощечины за любое поведение, которое можно было расценить как непослушание.
Когда Каро было пятнадцать и она посмела пойти на свидание с мальчиком, ее заперли в комнате на неделю. У нее была только вода и Библия, раз в день тетя приносила поднос с едой.
И каждый день ей внушали, что она – дурное семя, что она ни на что не годится, что в ней сидит дьявол – и только влияние Хелены сдерживает его.
Меня мутило, я сидела и слушала историю, словно сошедшую со страниц готического романа. Вдруг я поняла, что Каро гораздо сильнее, чем думает. Многие люди давно бы уже сломались от такого насилия, эмоционального и психологического, но глубоко внутри Каро знала, что ее тетя неправа.
Мы погрузились в молчание, голова Каро лежала на плече обнимавшей ее Виолы.
– Не хочу давить на тебя так, как давила на тебя Хелена, издеваясь над тобой, – заявила я, – но я думаю, ты знаешь, что тебе нужно что-то предпринять – и сделать это сейчас. Переезжай сюда, ко мне, а потом мы подыщем тебе что-нибудь для постоянного проживания.
Каро медленно села, ее большие темные глаза были полны печали и страха.
– Я знаю, что она ошибается… Но какая-то часть меня боится, что она все же права.
Это было результатом многолетнего психологического насилия, такое не проходит по щелчку пальцев.
– Она неправа. Но никто не примет это решение за тебя. Только ты можешь его принять. Я обещаю, что мы все поможем тебе пройти через это.
– Может быть, тебе стоит поговорить с кем-нибудь, – предложила Виола дрожащим голосом.
Она буквально сняла с языка мою мысль.
Каро нахмурилась:
– С кем-нибудь? – ее брови расправились, а губы на секунду недовольно сжались. – Ты имеешь в виду психотерапевта?
Мы с Виолой переглянулись, встревоженные тем, что могли напугать Каро. Придя к молчаливому согласию, мы кивнули.
Глядя в пол, Каро прошептала:
– Мне страшно.