Теперь мне стало понятно, почему он так одет.
Не то чтобы я возражала против его грубоватого внешнего вида. Он был самым мужественным из всех парней, встречавшихся в моей жизни. Даже его голос был глубоким и раскатистым. Я почувствовала, как он отдается в таких частях моего тела, в каких я не должна была его ощущать. Но я приехала сюда не для того, чтобы встретить этого шикарного фермера. Даже если он смотрел на меня так, словно хотел проглотить. Серьезно, выражение его лица было таким недвусмысленным и… полным восхищения.
На моих щеках снова выступил румянец. Я не из тех женщин, которые вызывают такую ничем не прикрытую реакцию. По крайней мере, не являлась ею раньше.
– Приятно было познакомиться, – я посмотрела на пса. – Рада, что с ним все хорошо. Он красавчик.
– Он мой лучший друг, а тот засранец-турист был слишком занят своим телефоном и совсем не смотрел, куда несется. Он бы сбил пса, если бы ты не оттащила его с дороги, – Роан шагнул ко мне, и я кожей ощутила его приближение. – Пожалуйста, не говори, что ты приехала на один день. Я бы с удовольствием угостил тебя выпивкой в знак благодарности.
Черт побери!
Я зареклась встречаться с мужчинами. Я приехала в Англию, чтобы найти себя.
Вместо этого я нашла сексуального английского фермера, который смотрит на меня так, словно хочет целовать мои ноги в знак благодарности, а потом раздеть догола, чтобы поблагодарить еще разок.
Был ли его интерес искренним или же он просто чувствовал благодарность за спасение собаки?
– М-м-м… – я прокашлялась, пытаясь развеять чары, которые, как мне казалось, он на меня наложил. Что это, внезапно вспыхнувшее влечение? – Я арендую книжный магазин. У Пенни Питерсон.
Роан нахмурился:
– Она все еще его сдает?
Милли спросила то же самое. В чем тут дело?
Я уже было открыла рот, чтобы выяснить это, но Роан продолжил:
– На какой срок?
– На четыре недели. Приехала только вчера вечером.
Он поднял брови.
– Четыре недели? – в его глазах сверкнуло любопытство, и он вдруг снова широко улыбнулся. Какой-то порочной улыбкой. Это была ухмылка распутного плейбоя, а не фермера. – Значит, ты определенно можешь выпить со мной вечером в «Якоре».
Ну, начинается.
– Не уверена, что смогу, – мне вдруг захотелось убежать далеко-далеко от этого великолепного фермера. Я наклонилась, чтобы почесать Шедоу за ухом, улыбнулась собаке, а Роану скорчила гримасу. – Мне нужно обратно в магазин. Приятно было познакомиться, – повторила я.
Однако мне удалось сделать только три шага, прежде чем Роан и Шедоу догнали меня и пошли рядом.
Я продолжила идти, бросив на мужчину взгляд, говоривший: «Я могу тебе чем-то помочь?»
– Я действительно вынужден настаивать на том, чтобы ты позволила мне от имени Шедоу возместить тебе ущерб. Он бы и сам с радостью это сделал, но стесняется красивых женщин.
В ответ на этот флирт я усмехнулась:
– Какая жалость. Он такой красавчик.
– Знаю, этот костлявый негодяй постоянно ворует у меня женское внимание.
Посмеиваясь, я покачала головой в ответ на эту чепуху. Мы шли вдоль гавани, и я смотрела себе под ноги на случай, если снова споткнусь. Когда я вновь обратила внимание на Роана, то увидела, что он внимательно изучал мое лицо, особенно губы, пока наши взгляды не встретились. Ошарашенная его неприкрытой заинтересованностью, я все же споткнулась, угодив ногой в яму на тротуаре.
Роан удержал меня, схватив за предплечье, и я застонала, чувствуя, как краска приливает к лицу.
– Ты, должно быть, считаешь меня недотепой.
– Ты упала, чтобы спасти моего пса, – напомнил он, аккуратно переводя меня через дорогу и одновременно следя за тем, чтобы Шедоу не отставал. – Как ты можешь быть недотепой?