Читать книгу «"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19» онлайн.

— Да что им надо-то? — Получив в свое распоряжение такой же топор, Зимин сосредоточенно вцепился в длинное черное топорище. — Мы же ни денег с собой не везем, ни камней драгоценных.

— То и удивительно, — сморщился барон, наблюдая, как наш экипаж все замедляет и замедляет бег. Кучер, срубленный болтом, давно уже лежал в снегу на обочине, в луже собственной крови, так что управлять лошадьми было некому. — С нас же, как с козла молока. Ни навара, ни редкостей. То, что барон с негоциантами едут, так всем ясно, что никогда с собой налички не возят. Таким экипажам и охраны-то не положено, невелики птицы. Да и не сезон лихоимствовать, мороз-то какой! Пока дождешься в сугробе, все бубенцы себе поморозишь.

Наконец экипаж и вовсе остановился, и нас окружили неясные фигуры.

— Выходите, — потребовал чей-то жесткий, властный голос.

— Ага, — согласился барон. — Сейчас, только хвост коню подстригу и сразу выйду.

Чья-то грязная волосатая рука сунулась было в кабину, но барон крякнул, опустил лезвие на наглую грабку, и нас обдало фонтаном брызг. Зло сплюнув на пол, я ударил каблуком по второй двери и выпрыгнул на снег. На что я тогда рассчитывал? Сказать сложно. Опыта боя с топором у нас в десанте отродясь не было, да и в быту как-то не приходилось.

Надежда, впрочем, была на трусость, не на свою, на разбойничью. С детства помню, что если вмазать в морду главарю так, чтобы наверняка, так, чтобы упал и не поднялся, остальные его приспешники, лишившись лидера, вмиг теряли инициативу и боевой запал и старались рассосаться по углам с наименьшими для себя потерями. Осталось только выяснить, кто тут такой умный, и навешать ему по сусалам. От первого удара, стремящегося раскроить мой череп, словно гнилой арбуз, меня спас Зимин, кубарем вылетевший под ноги нападавшим. Внеся в их ряды замешательство от столь странного способа обороны и сбив прицел ошалевшего от такой наглости бородача, я перекатился на спину и толкнул топор вперед, целясь в живот разбойника. О чудо, он достиг цели. Брызнувшая кровь и выпученные в агонии глаза были тому ярким свидетельством. Арбалетчики у нападавших были, но почему-то медлили, очевидно, боясь задеть своих. Вот кто умел владеть топором, так это барон Грецки. Из паяца и выпивохи, которым выставлял себя последние несколько часов немилосердной тряски по тракту, Ярош превратился в свирепую боевую машину. Окруженный всполохами лезвия, как бабочка мелькающего в его руках, он сеял смерть в отряде нападавших, надвигаясь на ряды завернутых в обноски налетчиков, будто цунами на маленький прибрежный городок. Раз, другой, топор проходился по рядам пытающихся атаковать соперников, атаковать неумело, вяло, будто нехотя, а Грецки все рубил и рубил, вздымая лезвие над головой и обрушивая его на противника.

Один, он стоял в окружении сверкающей стали и шаг за шагом теснил и теснил нападавших, оставляя за собой только окровавленные трупы. Разбойники тоже были не дураки и, поначалу неся потери, быстро сориентировались, образовав вокруг него полумесяц. Топоры были отброшены, и в ход пошли алебарды, не дающие бойцу подступиться на расстояние удара.

Кто-то маленький, юркий и неприятный сновал за спинами мужиков, отдавая приказы и срываясь на крик. Вот ты, значит, где, сыть волчья. Но как к тебе подступиться, как? Вскочив на ноги, я ринулся на подмогу Грецки, окончательно вошедшему в боевой раж. Очухавшийся Зимин, схватив топор наперевес, нимало не сомневаясь, вогнал лезвие в первую же попавшуюся на пути спину. Тут было главное не мешать, не лезть на рожон, только не давать бородачам окружить бойца или сдернуть его с ног стальным крюком. Вот они — годы невоздержанной жизни, насыщенной излишествами и пороками, и с начисто отсутствующими регулярными физическими упражнениями. Холод уже не чувствовался. Жара, да еще какая жара. Пот буквально льет, стараясь застить глаза, ослепить. Руки становятся скользкими, и с каждым ударом я рискую выпустить топорище из рук. Зимин не лучше, одышка мучает, да и удары ему даются все больше с трудом. Похоже, зацепили. Левый рукав порван и в чем-то красном. Наверное, кровь, черт, больно-то как.

Острая резкая боль ударила в правое бедро, и мир вокруг расцвел мерцающими огнями. Вот и арбалетчики. Твари. Бьют издалека, к этим уж точно не подобраться, да и барон сдает, не сдюжить ему против такой оравы. Держать их на расстоянии еще может, но удары все реже, слабее.

Грохот выстрела остановил время.

Переломный момент в уже почти проигранном сражении создала очередь из «Кипариса», который каким-то чудом появился в руках Зимина. Пистолет-пулемет дернулся, осветив место сражения дульной вспышкой. Свинцовая смерть пронеслась по рядам разбойников, будто сама костлявая, оказавшись неподалеку, решила внести коррективы и взмахнула косой.

Вторая очередь прошлась по кустам, рубя сухие замерзшие ветки, а заодно и притаившихся там арбалетчиков. Все, хватило. Суеверный ужас в глазах нападавших вспыхнул, как канистра с бензином. Раздались крики, вопли и визг, и только что стройные и смертоносные ряды бородачей, под предводительством невысокого, развалились, будто карточный домик от вдруг налетевшего порыва ветра.

Барон стоял, облокотившись на топор, тяжело навалившись на длинное топорище и стараясь унять колотившееся сердце. Я морщился, пытаясь обуздать гадкую пульсирующую боль в бедре, откуда весьма неприятным образом торчала грязная деревяшка, а Славик сиял, будто медный грош.

Один за другим нападавшие скрылись в лесу, оставив на снегу трупы погибших товарищей, и лишь командир, темный и неприятный, помедлил с секунду, смерив нас пышущим ненавистью взглядом, и уже потом исчез в чаще.

Подойдя к нам, Ярош заинтересованно взглянул на адскую игрушку в руках бывшего десантника.

— Что это? — осторожно поинтересовался он.

— Пистолет-пулемет, — почти буднично пояснил Славик. — Примерно такими штуками у нас и воюют.

— Страшное оружие, — вытащив из кармана тряпицу, барон принялся обтирать лезвие. — Не зря на многие вещи из вашего мира наложен строжайший запрет. На огнестрельное оружие в частности, и могу предположить, что это оно и есть.

— Знаешь, Зимин? — прищурился я. — Я не спрашиваю, откуда ты в наше мирное время смог достать вот эту штуковину, не интересуюсь каким образом, в обход металлодетекторов Подольских смог протащить её в королевство, но ради всего святого, объясни, почему ты не воспользовался «Кипарисом» раньше?

— Да я думал… — замялся Славик.

И тут меня понесло.

— Думал? — завизжал я, брызгая слюной. — Это ты-то думал? На нас напала банда головорезов, если бы не навыки барона, то сразу бы каюк! Владеет подобным видом холодного оружия только он один, уж никак не мы косолапые! Ты ранен, Яроша чуть не убили, у меня болт арбалетный чуть ли не из задницы торчит, а он, значится, думал!

Так я распалялся еще минут десять, сыпля всевозможными и далеко не лестными эпитетами, и мог бы продолжать до бесконечности, если бы меня не прервал наш провожатый.

— Успокойтесь, господин негоциант. — Грецки присел на корточки около моей раненой ноги и, вытащив из ножен нож, вспорол брючину. — Все закончилось, и не так плохо, как могло бы. Мои раны пустяковые, у господина Вячеслава тоже ничего серьезного. Царапина разве. Останется шрам, и потом он будет хвастаться им перед прекрасными дамами, а вот вам бы я рекомендовал к лекарю.

— Очень плохо? — с дрожью в голосе поинтересовался я.

— Нехорошо, — покачал тот головой. — Болт мерзкий, грязный, очевидно, использовался не раз. Если не успеем вынуть и обработать рану, не исключена гангрена и, как следствие, смерть.

— В нашем мире бы ампутировали, — охотно поделился Славик и чуть не схлопотал от меня куском свалявшегося снега. Точность броска подпортил приступ боли в бедре.

— Если я правильно понял, где мы находимся, — кивнул барон, помогая мне подняться, — в трех километрах отсюда крупное селение, душ триста, не меньше. Доктор там должен быть наверняка. Конечно, не столичное светило, но тут и проблема очевидна. Там деревяшку и вынем.

Славик подхватил меня под вторую руку и помог Грецки погрузить меня в экипаж.