– Ничего не знаем, ваше высокоблагородие. Сон вдруг сморил, очнулись, а тут такое…
Местные явно желали изобразить из себя дураков.
– Господа, не поможете?
Ни подыгрывать, ни изобличать Аргамаков не собирался.
– Собственно, нашей смерти требовали все, но вожаками являлись вот этот здоровяк и староста… – Сухтелен показал, кто именно.
– Они, – подтвердили Раден и Желтков.
Остальные в это время окружили доктора, занятого раненым Мезерницким.
– Этих двоих расстрелять! – коротко распорядился Аргамаков.
– Не виноватые мы! – взревел здоровяк, но остальные крестьяне шарахнулись от приговоренных в стороны.
Лишь рыжая девка обхватила зачинщика, завопила, стала поминать совместно нажитых детей, просить о помиловании.
– Раньше надо было думать, – отрезал Аргамаков и пошел к другой группе.
Он не стал смотреть, как стрелки оттащили обоих приговоренных в сторону и прислонили к стене овина. Точно так же он не собирался слушать надуманных оправданий и просьб.
– Что у вас, Александр Дмитриевич?
– Это они. В смысле банда матроса, – уточнил Канцевич. – Вот только самому матросу, похоже, на этот раз удалось уйти.
Сухо треснул залп. Аргамаков, не оборачиваясь, процедил:
– Ничего. Его преследует Ган. Будем надеяться…
– У них поезд с орудийными и пулеметными платформами, а до железной дороги отсюда меньше двух верст, – предупредил Канцевич.
– Проклятье! Корольков! Двигайте батарею! – Аргамаков торопливо побежал к пушечному броневику.
Вести преследование по лесу было трудно. Проселок непрерывно петлял, в паре мест был перегорожен сцепившимися повозками, по сторонам же лежала натуральная чащоба.
Эскадрон растянулся. Впереди, обогнав всех, мчался Курковский с тремя офицерами из тех, у кого кони были получше или просто устали меньше во время стремительной атаки на деревню. Чуть дальше несся Ган с частью людей, и еще дальше погоняли коней остальные кавалеристы.
Курковский несколько раз догонял повозки с убегающими бандитами. Не обращая внимания на торопливые неприцельные выстрелы, кого-то рубил на ходу и мчался дальше.
Шестым чувством он знал одно: где-то впереди так же торопливо удирает матрос. Его надо во что бы то ни стало настигнуть, одним ударом отомстить за Юдина, за всех мирных жителей Кутехина и многочисленных сел и полустанков, через которые проходил путь.
Это интуитивное знание не позволяло поручику задерживаться хоть на миг, гнало вперед и вперед, словно речь шла самое малое о судьбе мира и с гибелью колдуна могло вернуться исчезнувшее в одночасье прошлое.
Лес закончился внезапно.
Прямо впереди в каких-то ста саженях, отделенная от леса небольшим полем, возвышалась железнодорожная насыпь, и по ней медленно двигался длинный поезд с двумя паровозами.
Впереди и позади состава помещались платформы с орудиями и пулеметами, а между ними тянулся длинный ряд теплушек и классных вагонов. Подлетавшие к нему на повозках и верхом бандиты торопливо спешивались, на ходу запрыгивали в ближайшие вагоны.
Пыхтенье паровозов почти заглушило пулеметную очередь с последней платформы. Курковский лишь краем глаза заметил, как вдруг рухнули вместе с конями чуть позади него два офицера, но в азарте погони даже не сумел осознать этого факта.
Поезд постепенно набирал ход. Курковский отклонил бег коня, заставил его бежать под углом к уходящему составу.
Точно так же скакали не успевшие погрузиться бандиты. Кто-то что-то кричал, кто-то размахивал винтовкой, пара человек неслись рядом с составом по насыпи. Вот один из них попробовал запрыгнуть на подножку, но не удержался и рухнул вниз прямо под колеса…
Опять заработал пулемет, однако пулеметчик никак не мог взять верное упреждение, и очередь прошла далеко позади.