– Бакланы ползучие!
– Кенгуру плывучие!
– Скунсы задумчивые!
– Вот услышат, как вы к ним относитесь, и больше здесь не покажутся!
– Еще как покажутся! Чудак, тут же нефть, а они на нее бегут, словно коты на валерьяну.
И кто-то вдруг гнусавым голосом запел:
Дальше возникла невольная пауза, когда певец стал подыскивать рифму.
– А на нефти той Пиндостан стоит, – поправил певца Юра.
У него отсутствовал музыкальный слух, и поэтому сам он никогда не пробовал петь в компании.
Теперь взоры всех присутствующих обратились на Семецкого, и художник был вынужден продолжить:
Песня получилась незамысловатой, но ничего сложнее сейчас не требовалось. И веселье, и печаль живут в душе, а от человека самого зависит, что в данный момент из них выпустить наружу. Люди хотели смеяться и потому легко находили любые поводы.
– Поэт! Прямо Пушкин! А че? Нет? – Эдуард обвел народ таким взглядом, будто был готов немедленно кинуться в бой со всеми несогласными.
Несогласных не нашлось. Наверное, и к лучшему. Не пришлось прерываться ради драки и последующего примирения.
– А давай я у тебя картину закажу, – неожиданно заявил холеный Дмитрий Дмитриевич.
– Какую? – уточнил Юра.
– Вон ту, с затонувшим танкером. Повешу у себя в офисе, буду всем показывать. Сколько ты хочешь за нее?
– Ну, это зависит, в частности, от размера, – вести деловые беседы Семецкий сейчас был не готов.
– И я закажу. Че я, хуже? – подхватил Эдуард. – Даже две. С танкером и с разбомбленным аэропортом.
– Аэропорта я не видел, – виновато вздохнул художник. Почему-то вдруг некстати вспомнилось, что срок его путевки заканчивается завтра. Если заберут, как раз получится, что он полностью отгулял заплаченные денежки. А промедлят – можно считать, что фирма дополнительно подарила день отдыха в счет компенсации за последние события.
Зато в любом случае сколько впечатлений! Где и когда он сумел бы еще увидеть такое?
Так что, как ни странно звучит, но, пожалуй, Юра Семецкий был по-своему счастлив.
А спасение… Все равно ведь вывезут. Куда они денутся?
– Еще гости!
Небольшая компания молодежи вошла в бар и остановилась, увидев плотно оккупировавшую его толпу. На лицах парней отразилось явное недовольство, зато девушки смотрели на сидящих с явным интересом.
– Ну че? Проходить будете? Или язык проглотили? – первым нарушил молчание Эдуард.
– Ес не супрот кревиски, – с легким оттенком высокомерия поведал длинный белобрысый парень.
– Что он там сипит, аки змей? – подал голос один из приятелей Эдуарда. – Эстонец, что ли?
Как частенько бывает во время пьянок, кое у кого начинали чесаться кулаки.
– Ты че? Латыш! Отдыхал я пару лет назад в Юрмале. У эстов язык вообще не похожий. Сплошные гласные.
– А не один хрен? И те фашисты, и эти…