В электрическом свете лицо Шнайдера показалось неестественно бледным, а выражение на нем – зловещим.
– Так то у простых людей. А мы крепко спаяны совместной борьбой и общей кровью.
При последнем слове глаза Шнайдера полыхнули красным. Хотя, возможно, в этом было виновато все то же освещение или выпитый алкоголь.
Мерещится же чертовщина!
Орловский собрал все силы, чтобы избавиться от последствий возлияния. До конца это сделать не удалось, однако мир все же стал не таким расплывчатым.
– А мы ведь даже не познакомились, – с придыханием произнесла Вера и медленно провела язычком по пунцовым губам.
Выглядело это бесподобно, и Орловский почувствовал, что теряет голову.
– Георгий, – голос предательски сел.
– Вера… – Но до чего же хороша! Даже бледность кожи в сочетании с черными волосами смотрится сногсшибательно.
Тьфу! И что все кажутся бледными?!
– Простите, а вы давно работаете с Яковом? – лишь бы что-то спросить, пробормотал Орловский.
– Два месяца. – Вера ни на мгновение не сводила с Георгия глаз. – Но зачем же на «вы»? Как я понимаю, мы будем работать вместе. Так давайте выпьем на брудершафт.
Интересно, нашелся бы мужчина, способный устоять?
Орловский не смог.
Он плеснул на донышко водку (раз уж на столе не было ничего более слабого, а Вера пила и ее) и поднялся.
Руки переплелись. Первая часть ритуала свершилась. Губы потянулись навстречу друг другу, но за миг до их соприкосновения снаружи громыхнуло так, что едва не вылетели стекла, а сам дом ощутимо вздрогнул.
Оба поневоле отпрянули, повернулись к окну.
– Что… – продолжить вопрос Вера не успела.
Вновь раздался взрыв, едва ли не сильнее предыдущего, и почти без перерыва еще один и еще.
Это походило на артиллерийскую канонаду, если бы в мире существовали снаряды по две тонны весом. А так даже Орловский в первые мгновения растерялся, не в силах понять, что же происходит.
О Вере нечего и говорить. От страха и неожиданности девушка забыла про все не высказанные словами обещания и тряслась, словно осиновый лист.
Дверь резко открылась, и в кабинет влетел полноватый мужчина в дорогом костюме. В другое время он наверняка выглядел очень респектабельно, однако сейчас на породистом лице с холеной бородкой властвовало выражение крайнего ужаса.
Мужчина хотел что-то спросить, только рот его открывался совершенно беззвучно, а звуки оставались где-то внутри, намертво застряв еще в горле.
Снаружи продолжало оглушительно грохотать. Лишь изредка в паузах между очередными взрывами можно было услышать испуганные крики вконец растерянных, обезумевших от ужаса людей.
А вот Орловский, наоборот, успокоился. Он быстро понял причину происходящего, а привычная, не имеющая ничего общего со сверхъестественными силами опасность уже давно не вызывала в нем страха.
– Шнайдер! Где?.. – наконец сумел выдохнуть респектабельный мужчина.
– Куда-то вышел, – спокойно, лишь несколько громко, дабы перекричать грохот, ответил Орловский.
Его невозмутимость подействовала на незнакомца словно возвышающееся над водой крепкое бревно на утопающего.
Мужчина подскочил к Георгию вплотную и обеими руками вцепился в рукав гимнастерки. Он вторично лишился дара речи, однако на этот раз в выпученных от ужаса глазах робко вспыхнула надежда на спасение.
Вновь резко распахнулась дверь. Ворвавшийся в кабинет Шнайдер выглядел ничуть не лучше того, кто его разыскивал, и, казалось, был готов прятаться под стол от напастей.