– В чем, интересно, заключена опасность? Напротив, на территории Мексики понемногу устанавливается порядок. Стало меньше банд, вторгающихся с территории Североамериканских Штатов. Понемногу улучшаются условия для торговли. Быстро и эффектно разгромлены очередные мятежники. Еще немного – и на нашей родине воцарится прочный мир, – перечислил Кастебан.
– Однако нами правят чужаки. Вот вы – боевой офицер, великолепно зарекомендовавший себя в битве с повстанцами… И что вам это дало?
– Я представлен к наградам, – с невольным высокомерием объявил комендант.
– Только почему-то никак не можете их получить. Когда решения принимаются в неведомой дали, можно ли быть уверенным в их справедливости? Там до сего дня даже не ведали о вашем существовании, как это ни горько признать. Не лучше ли иметь свое собственное правительство, расположенное неподалеку? Уж оно сумеет по достоинству оценить своих людей. Опять-таки, вера. Где гарантии, что русские не заставят всех выйти из лона матери нашей, католической церкви? Вы слышали, что один из монахов уже был жестоко избит?
– Если верить отцу Доминику, русскому священнику тоже досталось, – хмыкнул Кастебан, успевший увидеться с «пострадавшим». – И кто из них больше виноват, ведает один только Бог.
– Не важно. Важен сам факт, – отмахнулся Гомес. – И вообще, все больше и больше патриотов во всех штатах понимают, что необходимо прогнать Россию из нашей страны и создать свое собственное государство, не зависящее от европейских. Будь то Испания или Россия.
– Вам не кажется, что я могу сейчас отдать приказ и вы будете немедленно арестованы по обвинению в государственной измене? – спросил комендант.
Гомес невольно вздрогнул. Угроза была нешуточной, и лишь большие деньги, которые были ему обещаны за выполнение поручения, заставили его навестить капитана.
– Я бы ни за что не пришел к вам, если бы заранее не был уверен в вашем редком благородстве, – как можно тверже произнес посланник.
Лесть приятна многим, и комендант не был исключением из правила.
– Допустим, ваши сведения верны. Я воин, а не доносчик. И только потому говорю: покиньте кабинет, а я буду считать: никакого визита не было, – вымолвил Кастебан.
– Хорошо. – Гомес встал. Играть с огнем он не собирался. – Просто я хотел бы, чтобы вы знали: правительство республики Мексика уже выписало патент на присвоение вам чина полковника. И это – только аванс. Так что до свидания, господин полковник!
3
В чем был прав Белюш – недовольство жителей Нового Орлеана новым соседом росло день ото дня. Возмущало то, что налеты на сопредельную территорию стали жестко пресекаться, и теперь те, чей бизнес был заключен в угоне скота или же в присвоении чужого имущества, несли ощутимые убытки. Равно как все, кто перепродавал добытые в бою животных и вещи. И уж совсем никуда не годилось участившееся бегство рабов прочь от своих законных хозяев.
Еще не пострадавшие с тревогой ждали, что и их может постигнуть участь соседей, потерявших кто по одному, а кто и по доброму десятку черных работников. Учитывая же царившие здесь нравы, понятно – все громче звучавшие голоса о попрании свобод и покушении на собственность неизбежно обязаны были вылиться в какие-то ответные действия.
Разговоры с требованием покарать дерзкого соседа слышались всюду. Никто не знал, что известия об этом давно отправились к русскому наместнику. Там же содержались выводы: плантаторы обязательно предпримут попытку нападения на линию, однако проделают это исключительно своими силами. Официальные Североамериканские Штаты предпочтут закрыть глаза на действия подданных и никаких войск пока высылать им в поддержку не станут, однако рабовладельцы и без помощи властей могут собрать достаточно большой отряд, способный натворить немало бед.
Подробностей пока не сообщалось. План нападения будет разработан не в городе, а на одной из многочисленных плантаций, вполне вероятно – весьма удаленной от него. Все же проблема больше касалась сельских жителей, потому решить ее они предпочтут сами.
В своих предположениях осведомитель оказался прав. В Новом Орлеане возмущались, да и только, но вот в сельской местности уже потихоньку готовились действовать.
Потоки угроз и проклятий неслись повсюду совершенно открыто. Но набег, как ему и положено, готовился в строгой тайне. Отнюдь не потому, что его организаторы боялись попадания информации на другую сторону. Жители Нового Орлеана и его окрестностей были уверены в превосходстве своего образа жизни и потому не верили в возможное предательство. Но среди джентльменов было принято не разглашать собственные дела и проворачивать их так, чтобы остальные могли видеть лишь конечный результат.
Вначале собирались по двое-трое. Потихоньку участников встреч стало больше. Довольно быстро выделился лидер – Джордж Маккуйн, один из самых богатых плантаторов в районе Миссисипи, вдобавок весьма пострадавший от бегства принадлежавшего ему двуногого имущества.
– Представьте, казаки не дали мне идти дальше по следам беглецов, – в очередной раз рассказывал Джордж собравшимся у него землевладельцам. – Более того, они угрожали мне оружием. Можем ли мы дальше терпеть такую наглость?
– Не можем! – вразнобой взревели плантаторы.
Большинство из них уже оказывались в подобном положении, редкие же счастливцы, которых минула чаша сия, не хотели, чтобы с ними поступили так же.
– Вот потому я и предлагаю в назидание всем напасть на станицу и выжечь ее дотла. Мужчин – истребить под корень, женщин… Что делать с женщинами, мы еще придумаем. Но, главное, русским будет преподнесен наглядный урок, после которого они живо присмиреют и поймут, кто здесь хозяин.
– Но если русские в ответ пошлют против нас войска… – робко послышался одинокий голос.
– Какие? Вся нынешняя русская армия – это бывшая мексиканская. А мы прекрасно знаем, на что она способна, – под общие смешки возразил Маккуйн. – Они только и могут – воевать друг с другом, а против нас – кишка тонка. Да и казаки – откровенный сброд, невесть что возомнивший о себе.
С этими утверждениями все оказались согласны.
Когда-то могучая Испания ослабела вконец и уже долгое время теряла одну позицию за другой. Колониальные части могли вызвать усмешку – и ничего больше. Во всяком случае, никаких особых побед за ними не числилось, если не считать таковых над повстанцами. В испанские владения вторгались все кому не лень, а испанские суда являлись основной добычей и флибустьеров с грамотами от самозваных или реально существующих правительств, и обычных пиратов.
Если не столь давно жители Луизианы сумели сильно потрепать под Новым Орлеаном английскую армию, стоит ли обращать внимание на мексиканскую?
Собравшиеся не знали: в Европе английская армия давно не котируется, и, как мыши, были убеждены, что страшнее кошки зверя попросту нет.