Адмиралу не понравилось, что вражеские бомбардировщики выбрали главной целью самый лучший линкор, лучше было бы подставить под удар «Эспанью». Ведь еще необходимо пойти проливом, а там в очередной раз обстрелять Сеуту, возле которой крутился один из «карманных линкоров», на самой кромке территориальных вод. Немцы старательно провоцировали эскадру, каждый раз мешая ей стрелять по побережью, но все делали предельно четко, не давая формального повода для применения силы. В тоже время из Мадрида постоянно шли напоминания, что доводить дело до открытого конфликта не стоит, а огонь открыть только тогда, когда сами германские броненосцы обстреляют республиканские корабли первыми.
— Бог мой, а ведь они в него попали, — Асарола простонал, увидев яркую вспышку ниже мостика, под дульными срезами второй башни. Ему даже показалось, что «Хаиме I» содрогнулся, и вот-вот из башни вылетят языки пламени — рванет снарядный погреб. Но нет, корабль шел как ни в чем не бывало, зенитные пушки продолжали вести столь же интенсивный огонь, к сожалению, безрезультативный, как и раньше. «Юнкерсы», откровенно издеваясь, проделали круг и полетели к побережью огромными ревущими «птеродактилями». Асарола только выдохнул, напряжение схлынуло. И спокойным голосом отдал приказ флаг-офицеру:
— Запросить о повреждениях!
Сеута
— Опять летят троицей! Пока кого-нибудь не собьем, не угомонятся! Крейсер ПВО нужен, вот только где его взять⁈
Асарола поморщился — потребовались неимоверные усилия, чтобы на буксирах отвести крейсер «Республика» из Кадиса в Эль-Ферроль. Такой же «фокус» проделали и франкисты в иной реальности, абсолютно не обращая внимания на любые действия республиканского флота, практически «запертого» в Средиземном море. Теперь было решено увести крейсер как можно быстрее — бомбардировщики «националистов» могли его атаковать в любой момент — до Кадиса полчаса полета, и нет ничего лучше, чем бомбить неподвижный корабль, превращавшийся в таком случае в большую мишень. А так за год корабль отремонтируют, и перевооружат на четыре спаренных установки 120 мм универсальных орудий, плюс набор из восьми спаренных 40 мм установок «бофорса», которые уже собственный завод сможет поставить. И утыкать «эрликонами» где только возможно — очень «зубастый» получится корабль, немногим уступающий британским крейсерам типа «Дидо», намного превосходящий крейсера ПВО типа «К».
— Мечтать не вредно, — пробормотал адмирал, разглядывая троицу «юнкерсов», что медленно приближались к республиканским линкорам. И перевел взгляд на «Дойчланд» — германский броненосец нагло маневрировал на кромке трехмильной полосы, всего в каких-то десяти кабельтовых, мешая открыть стрельбу по берегу. За ним как привязанный, словно пес рядом с хозяином, ходил небольшой миноносец под красным флагом, с черной свастикой в белом круге.
Испанцы тихо зверели от этой картины, но только громко ругались, на все лады поминая «ихос де путас», под которыми понимали Гитлера, Муссолини и Франко с Санхурхо.
— И ведь прекрасно понимает, скотина, что стрелять по нему не станем, тем более при англичанах. Но те хоть вежливые джентльмены, хотя тоже «сукины дети» по большому счету!
Действительно, на приличном отдалении к северу, маневрировал в море вышедший из Гибралтара отряд из тяжелого крейсера и двух эсминцев новой постройки. Обычный «вашингтонский» договорной корабль в десять тысяч тонн водоизмещения, со слабым бронированием, отчего такие получили наименование «картонных крейсеров». Зато у них «увесистое» вооружение из восьми 203 мм орудий — «графства» были очень серьезным противником, по их образцу испанцы строили свои «Канариас» и «Балеарес».
— Сорвет нам обстрел, да еще к нему «Адмирал Шеер» с «Лейпцигом» поспешают от Мелильи — обмен по радио постоянный идет! Ничего, как говорят русские — бог не выдаст, свинья не съест!
Асарола хотел выругаться, но вместо этого перекрестился, давая морякам пример. Те не обращали внимания на благочестие, а продолжали ругаться на все лады, проклиная германский броненосец, и не сводя настороженных глаз с приближающихся бомбардировщиков — все прекрасно знали что самолеты немецкие, и экипажи состоят из алеманос. Комендоры жаждали сбить хотя бы один самолет, но, к сожалению, пока успеха не было. Хотя, кто знает — если часто стрелять, может и получится. Все зависит от количества выпущенных снарядов, а там согласно одному философскому закону, в соответствии с диалектическими изменениями…
— Вот так вот — надо же, а ведь попали⁈
Адмирал не мог поверить собственным глазам — на идущем головным «юнкерсе» вспух белый клубок разрыва, и бомбардировщик резко пошел на снижение. Асарола ждал, что он рухнет камнем в море, но этого не произошло, самолет просто рухнул в море плашмя, как тарелка, исчезнув на несколько секунд в белопенных брызгах. Все произошло настолько быстро, что на германских кораблях сразу не сообразили, что случилось, и лишь спустя минуту миноносец развернулся и на полном ходу бросился к месту падения «юнкерса», который никак не хотел тонуть. В бинокль было хорошо видно, как из кабины выбралось несколько человек.
Отдать приказ адмирал просто не успел — сразу два эсминца бросились за пленными. Вскоре «Лепанто» заслонил своим корпусом вражеский самолет, который практически затонул — моряки хватали «утопающих», те никак не желали попадать в плен, ожидая выручки. Вот только второй эсминец «Хосе Луис Диес» буквально оттеснил германский миноносец в сторону, под угрозой тарана «Леопард» отвернул. В это время два оставшихся «юнкерса» отвернули с курса, сбросили бомбы в море, и устремились назад.
— Наши самолеты, сеньор альмиранте!
Асарола развернулся, в бинокль увидел четыре самолета — три больших «потеза» летели медленно, а вот сопровождавший их единственный «фьюри» устремился на перехват. Все правильно — атака была заранее согласована. И тут же последовал доклад:
— Мой адмирал, «Лепанто» захватил трех пленных — все они немцы!
Испанский бомбардировщик «потез 540». Из Франции было поставлено 49 таких самолетов, вдвое меньше чем советских СБ, и более тихоходных.
Республиканскую эскадру атакуют германские бомбардировщики в Гибралтарском проливе.
Глава 11
Сеута
— Поднять сигналы — «Ваш курс ведет к опасности»! «Немедленно покинуть испанские территориальные воды»! Дать радиограмму открытым текстом на все корабли эскадры, и англичане пусть ее прочитают — им полезно, они сейчас свидетели, не потерпевшие, — Асарола зло усмехнулся, понимая, чем могут обернуться его слова для будущего многих стран.
— «Германские самолеты бомбят корабли испанского флота, повредили бомбой линкор „Хаиме I“, один „юнкерс“ сбит, захвачены пленные пилоты — офицеры люфтваффе. Корабли кригсмарине в испанских территориальных водах, навели на нас пушки. Мы примем бой, если по нам откроют огонь! Они не пройдут!»
Последние слова дались с трудом, в них был условленный сигнал, который фактически отделял мир от войны. Но лучше пусть грянет бой сейчас, зато в безоблачном испанском небе никогда уже не будут летать самолеты легиона «Кондор», безнаказанно бомбящие испанские города, устроившие из страны огромный полигон.
Единственный способ удержать злобную собаку от укуса есть только один — выбить ей зубы превентивным ударом!
— Дать пристрелочные выстрелы по Сеуте — надеюсь, немецкий адмирал даже в своем истинно арийском высокомерии правильно воспримет такой намек! «Привет» в двенадцать дюймов!
На идущем в кильватере «Хаиме» носовая башня «выплюнула» длинный язык пламени — можно было представить ощущения экипажа «Дойчланда», когда над их головами, чуть выше мачт, пролетел снаряд в четыре центнера весом. «Привет» подействовал — на германском линкоре зашевелились обе башни главного калибра, а также все палубные установки 150 мм пушек, разворачиваясь в сторону республиканского линкора.